Землю, надо где, вспушили —
Там колосьев тучных лес —
Не охватит глаз их шири…
Труд всем в души крепко влез
И давал в ответ отдачу:
Им жилища возводил,
Огород и пляж, и дачу…
В Счастье рвенье — без удил
Было всех, раскрыть чтоб души
И способностей запал —
Нет, не били в том баклуши —
Был азарта сверхнакал!
Каждый каждому был братом,
А товарищ — верный друг.
Пойман был, служил им атом,
Сбросить тяжесть чтоб вон с рук.
Труд, хоть малый, был в почёте,
Как и все преклонных лет.
С автоматикой — не в поте.
И не лезла Совесть в плед,
Правдой-маткой назидая,
Чтобы чуждое пресечь,
И Страна передовая
Прерывала Царств всех речь,
Лишь увидят те успехи,
Её поступь, твёрдый шаг
И надёжные доспехи.
И задумал подлый враг…
Изнутри её червиветь,
Не сумел уж коли в лоб:
— Мураши! Но сластью вы ведь
Понабить непрочь бы зоб…
Ещё лучше, чтоб от власти
Нам найти таких сластён;
Мы поймаем их на сласти,
Доживём до сих времён!
Подошлём им сладконошей —
Тлей — нагнать им наш чтоб вкус.
А прикормим их хорошей
Сластью, сделаем укус,
Схватим сих тупиц за шкирку:
Раз вы жрали вражий плод,
Вы враги Стране, и дырку
Мурашиный ваш народ
В головах просверлит, ясно,
Как и всем её врагам,
Отпираться уж напрасно…
Тут они падут к ногам,
Их не выдать умоляя…
Вот они и на крючке!
Едет твердь — Земля родная,
Знамо, лишь на дурачке.
Тут Приказ — не уговоры —
Вколим в уши, как иглу:
«Нам служи, и будут горы
Вмиг сластей в твоём углу.
Всех, Стране кто ненадёжен,
Подкупи и завербуй,
Видно их всегда по роже,
Им подачка в жизни — буй,
На который сумасшедше
Плыть толкает близкий шторм.
Те, других опять нашедши,
Завербуют, дав им корм.
Вот и будут на цепочке,
Кус учуявшие, псы.
Нет границ уж на замочке…
Всласть хихикнем мы в усы!
А начнутся притесненья
Их за чуждый жизни дух,
Тут уж все мы без стесненья
СМИ вспугнём, помойки мух.
Отработают зарплату
На процентов на пятьсот,
Поскребя ума палату
От подвала до высот.
Вмиг найдут, что у Мурашек
Дикий давит честных пресс.
Так нельзя, мол, мять букашек,
А Мураш в том — сущий бес!
Заставляет, чтоб Медведей
Мураши возили вскачь,
Все Медведи там — соседи,
Любят ездить, хоть ты плачь!
Ходят там, заместо ножек,
Поголовно на ушах!
Голод. В холод — без сапожек!
А Мураш — диктатор, шах.»
Часть подловленных сбежала,
Прихватив с собой секрет,
Чтоб впивать «оттуда» жало
За звон тамошних монет:
Душат злобно их свободу,
Затоптавши личность в грязь,
В тюрьмах все сызмальства. Воду
Пьют из лужи, коль взялась…
Остальные же, двулики,
Попроникли плеснью в власть,
Планам ставят подло пики,
Государству чтоб упасть,
Чтоб создать нехватку пищи,
Захирел чтоб напрочь быт,
Стал бы духом каждый — нищим,
Властью, мол, забит, забыт…
И тогда поднимет голос,
Возмущенья вздыбит гнев,
Тут слетит уж с власти волос,
Ведь Мураш пред ней, что лев!
Также с этим параллельно
Завербованная рать
Занималась чинно, дельно,
Чтоб себя «вверх» продвигать,
А мешающим — подножку,
Лучше, знамо, прочь убрать.
Тихой сапой, понемножку
Пробиралась к власти тать…
В производстве, в управленье
Занимала всё посты,
В СМИ проникла… Вкруг — говенье,
И желудки всех пусты…
Пробралась и в командиры
Также воинских частей,
Выдавая чин, мундиры,
Из «своих» кто был людей,
А негодных — вон в отставку,
Отслужил, мол, нужный срок,
За жильём создавши давку…
Кто в ней был, и тот не смог