Здесь свисала, в джунглях будто,
Иль клубок гремучих змей,
И на них, сидя надуто, —
Пауков полста семей…
Всё засижено, к тому же,
На ладошку мухотой…
Под ногой ржавеют лужи…
Поражает простотой
Мебель глаз, привыкший к чуду:
Низкий лишь стоял топчан!
Перепрыгнем чрез посуду,
На полу что вся, и чан —
Даже разу то не мыто! —
Плесень, накипь — три вершка!
Тараканы бродят сыто,
Утоляя страсть брюшка…
Вереницей муравьишки
Тащат мусор, кто куда…
Ни чернил здесь нет, ни книжки,
Только радио-зуда,
Раз что глухо лишь хрипело,
И с тех пор всегда — молчок!
Ой, тропинка! Встанем смело
На неё, и наш шажок
Поведёт она! Куда-то?
Может, в земли англичан?
Вот те раз! Коротковата
Как длина её: топчан
Поперёк глухой стеною
Встал, как голый будто, гол:
Нет постели с белизною,
Будто всё сжевал скот-вол!
Простыней нет, нет матраца,
Одеяла не ищи,
Лишь подушка, разваляся!..
Ох, сознанье, трепещи
От её грязищи, пота,
Толщины, как у листка!
Как же спать ей здесь охота,
Вся скрипит, бокам жестка…
Вспять пойдёмте-ка по тропке
Меж гор мусора гурьбой…
Ой! Чрез шаг порыв торопкий,
С вопросительной губой,
Мы опять, как сон, прервали,
Вон в посуды холм упрясь,
В плесневелой что вуали
Вся была и вся — как грязь…
Вот собака в чём зарыта!
Головы допёр качан
У Абжорги: от корыта,
Где жуёт, шаг — и топчан!
И обратно расстоянье
Не обуза паре пят:
Встал — шажок лишь до жеванья
От того, где всласть храпят! —
Вся в том дня забота, ночи,
Вперемежку — прелесть ляс…
— Мчим, братва, к дверям, короче,
Отвращенья чтоб не тряс
Нас безжалостный вибратор!
Ух, ты! Вот уже и дверь…
Как взъярённый гладиатор,
Как над жертвой хищный зверь,
Ртом терзала подаянье
Здесь Абжорга! Желваки
Скул бугрились! Эй, вниманье:
Чтоб с съестным нам в плен щеки
Не попасть, как во щи куре,
Уж подальше сторонись,
Дай обжорства стихнуть буре,
Унести слюнищей слизь!..
Ишь, гулянья как ей воздух
Взбудоражил аппетит!
Даже канул в жвачке роздых:
В рот, как в бункер, всё летит —
Нет ей мига в том чудесней!
Но вот пуст азарт-колчан,
И Абжорга с громкой песней
Целит тушу на топчан…
Но не мыты коли ноги, —
Знает то Абжорги лоб! —
Нет в постель тогда дороги,
И она подушку — хлоп! —
На пол, грязною ножищей —
То одной, другою — шырк! —
О неё: — Вот так-то чище!.. —
И, издав довольный фырк,
На топчан сама, подушку —
Плюх! — Блюду я чистоту.
На подушке сладко ушку…
Как чихнёт! И в высоту
Пыль, лежавшая дородно
Слоем, выше аж колен,
Как взметнётся сумасбродно,
Полонив пространство в плен
И глумяся над подвалом!
И, осевши всё же вспять,
Улеглася одеялом
На Абжоргу… — Славно спать
Под такой теплыней буду!
Неги я, ах, вечный раб…
И подруга сласти-блюду! —
Вмиг заснула! Мощный храп
Громом так жильём пронёсся,
Что умчался всяк паук
К потолку, не кажет носа
Уж обратно — с страха мук…
Так и надо им! Порядок
Иногда пусть всё ж блюдут,
Знает пусть всяк тип прегадок,
Что она — Хозяйка тут!
И дрожат они… Да что там!
Дом трясётся, этажи…
Мчатся все, как с эшафота
Жертвы, чуть лишь развяжи!
— Это, что-й, землетрясенье?
— Э-а! Грома, знать, шаги…
— Мо ж, к стенам приткнуть поленья?
— Чо? Кончай печь пироги:
Без собрания не смейте,
Даже если дом сгорит!
— Но собраний уж по смете
Не положено… — Лимит
Их весь в месяце исчерпан:
Собирались сколь раз…
Провести их!.. — Лясы, нерпа
Как в воде, свой перепляс