Лишь помчался дробно, резво,
А, напротив, прочь — стрелой,
Вон брыкаясь! Как ни трезво
Наш наездник удалой
Ни держался на спине-то, —
Есть и силам ведь предел:
Он вдали с Пегаса где-то,
Плача слёзно, всё ж слетел!
И, вот чудо-совпаденье,
Аж по коже холодок!.. —
Совершил своё паденье
На Абжоргин Городок,
А, конкретнее, на кучу
Хлама, мусора, с неё
В пыль скатился, коей тучу
От чиханья взбил! Бельё
Всё помялось… Будто в дёгте…
— Ха-ха-ха! — вдруг голосок. —
Смотрит он: кусая ногти,
Как чертёнок невысок,
Перед ним хохочет Некто,
Поросёнок как, чумаз:
— Ой, умора! Человек-то
С неба в кучу метко — р-раз! —
Было слушать, зреть комично
Непонятный образ сей,
Не стерпел что Слава, зычно
От души весёлой всей
Засмеялся сам заливно!..
Ну, и странный ж был дуэт!
Ах, неопытный, наивный
До чего же наш Поэт!..
То была Абжорги дочка,
Зига, чуждое дитя,
Для приличий заморочка,
В несуразность лишь летя…
Будто дикую зверушку
Приручить нельзя порой,
Так и Зигу-хохотушку
Не приманишь ввек домой:
Всё б слонялась, где попало,
Ни забот и ни тревог…
Что на ум ей вдруг взбредало,
То к тому тотчас — рывок!
О последствиях поступков
Ввек не думала она:
Натворит что, — тут же в зубках
Их окажется сама!
И ни планов, на намёток
Наперёд, хотя б на час, —
Шаг ума дотоль короток,
То живёт лишь тем, сейчас
Что взыграло, то есть — мигом,
А хорош ли он иль плох, —
Не высвечивала Зига,
В том ума ведь мал всполох…
Ногти, волосы от стрижки
Жили страшно далеко!
Дальше где-то — буки-книжки…
Заскорузлое трико
И единственное платье
Штопке, мылу — не родня;
И сама, заметим, кстати,
Нет, не мылась, даже дня!
Сапоги — те без подмёток! —
Отопрели, стёрлись враз —
Запах, ржавых что селёдок,
Одурманит дико вас…
В поле, как травинкой сорной,
И росла из ночи в день,
Вон влачася беспризорной…
Для чего живёт, — то лень
Ей подумать и однажды,
Да и кто наставит в том,
Коль в себя живёт лишь каждый,
Став с того давно скотом?!
Не спохватится Абжорга,
Что-де где блуждает дочь…
И сыта ль? Жива ли? Зорко
Не просмотрит всю-то ночь,
Коли нет её в подвале,
И подавно — ясным днём…
Лишь побольше б подавали,
Коль стопой булыжник мнём!
Нет, не топчет ей тропинку
В жизнь прекрасную она…
Заблуждений паутинку,
Нет, не рвёт рука, сильна!
И течёт всё самотёком…
Есть — отлично! Нет — ну, что ж…
Даль не зрится ясным оком,
Лишь у носа и — хорош!
Но зато на перекрёстках,
Всех оплёвывая враз,
Уж трубят: они-де в блёстках,
Ну, и лучше, мол, всех вас!
— Раз свалился, так сыграем? —
Как репей, пристал вопрос
Меж тем Зиги… — Как? — он краем
Вкруг глаза повёл, — навоз…
Затхлый, видишь, под ногами?…
Бр-р! — и в обморок упал…
Раскрупнющими шагами,
Вновь сознания запал
Оживил коль, он уж было
Прочь пошёл! Да Зиги плач
Поналип к ногам немило,
Жалость что вернула вскачь
Вновь его!.. — Ну, плакать ладно… —
И, вон мусор отгребя,
Стало чисто что, парадно! —
Он спросил: — Игра тебя
Обольщает, но какая?
— Впиться в мусор, будто клещ,
Перерыв его до края!
Кто найдёт получше вещь,
Тот игры и победитель! —
Пулемётный был ответ.
— А, что… в Салки не хотите? —
Содрогнувшись, рёк Поэт.
— Игр других не знаю боле!
— Как?!.. Сейчас же научу!
«Ах, как жаль её… до боли! —
Жаль больного как врачу…» —
Сокрушался он сердечно…
Показал все игры вмиг!
Были Классики, конечно,
Салки, вызвали что крик