Ей и так толкуют, эдак,
Что, мол, жизнь — всегда Салют! —
Надо, чтобы был не редок
И лишь творческий в том труд!
А она с того лишь — в слёзы…
— Вы не любите меня!.. —
Как ежа в опасность — поза… —
Раз укор страшней ремня, —
Те судачат меж собою, —
Ей в сравненье б показать
Жизни прежней грязь… — Тобою,
Знать, повымучилась Мать,
Ожидаючи, изрядно…
Съезди, Зига, навести!
Помоги в труде ей… — Ладно! —
И была тотчас в пути…
— Дикость вызвать отвращенье
Всё ж должно в её душе,
И к Прекрасному стремленье
Не убить тогда уже! —
День проходит, три недели…
Нету Зиги! — Аль, беда
Сотряслась? — Ой, в самом деле!
Ведь бывало города
Вон стихия разрушала…
— Поспеши-ка, сын мой, в путь! —
И, взгоря от спешки ало,
Он примчался! Боже! Жуть
Бытия была, как прежде…
Копошился кто-то в ней,
То ли без, а то ль в одежде
С визгом-хрюканьем свиней…
Наклоняся же пониже,
В тьме чтоб лучше разглядеть,
Как шарахнется! «Они же! —
Потрясенье, будто плеть,
Зло секло сознанье Славы, —
Все надежды наши в прах!..
В чём же с мамой мы не правы
В воспитания делах?
Жаль Абжоргу… Дочь-девчонку
Жальче, знамо, в сотни раз! —
Что в Прекрасного сторонку
Ни душа не мчит, ни глаз…
Нет к дерьму в них отвращенья!
Зига в возрасте невест…
Ведь, зачахнет… Нет прощенья
Нам, её коль затхлость съест!
Дай о возрасте напомню,
Воспоя его в стихах!
Вознесу её, как ровню!
Может, к доброму в бегах
И окажется однажды,
За собой следя сперва,
Быть Красивой чтобы — с жаждой,
Чтоб понравиться! И рва,
Вон теснящего от дива
Затхлость, уж не перейдёт!
Осознает, горделива,
Что Прекрасное всё — мёд!
А его уже отведав,
Аль захочешь пресноты?
И скалой взметнётся кредо
На защиту Красоты!» —
Тут же ей стихотворенье
И прочёл, вмиг сочиня:
— Сладость помню я мгновенья,
Коль, в пути загнав коня,
Вдруг тебя узрел, о, Зига,
Распрекраснейший Цветок!
Нет милей нектара ига!
Хоть спешил, с коня я — скок! —
И, коленопреклонённый,
Твой вдыхать стал аромат…
Лепесток ал, лист зелёный,
Ах, как гладить я вас рад!..
— Гы-гы-гы! Смотри, как складно…
— Я цветок… Ой, хи-хи-хи! —
Та скребёт ладошку жадно…
Эта — резвость, что блохи!
Видя радость их, улыбкой
И Поэт наш осенён,
Подбодрён надеждой зыбкой,
Вдохновенно — снова он:
— Не отцвёл чтоб ты, цветочек,
Не поник вон от жары,
Стал воды лить ручеёчек
На тебя… И с той поры
Ты лебёдушкою стала,
Горделива и стройна,
Грудью волны рассекала,
Белоснежна и вольна!
— Ишь, болотная уж птица… —
Вновь Абжорга, — Ги-ги-ги!
Но уж Зиги взор стремится, —
Где по озеру круги
Фейерверком — от лебёдки!..
И невольно — взмахи рук…
У Поэта стих короткий ль?!
Продолжает он: — Но вдруг
Целит в диво когти коршун!..
— Ах, как не было б беды! —
Зиги взор стал влажен, горше, —
— Нету! Рыбкой в глубь воды
Плавнички умчат, как ножки,
Лишь блеснула чешуя! —
Как захлопает в ладошки
Зига: — Рада, рада я!
«Вот оно, к Добру стремленье!
На пути я верном, знать…».
— Надоело мне говенье! —
Забурчит как Зиги Мать…
Вздрогнет та как вдруг — осинкой!
Взор, свеча как, и угас…
И с Абжоргою скотинкой
В грязь обратно улеглась…
Шов надежды снова вспорот…
Мир весь — будто ада ночь…
«Навсегда в наш Чудный Город
Зигу я забрать б не прочь…
Но нельзя жить без прописки…
Если б ей… Женою стать!
О, то выход — верный, близкий!»
— Вы отдайте, — просит мать, —