Погибать, так только вместе,
В грязь свою ли вмять нам Честь?!
— Стойте, стойте! Мы не в тесте…
Я придумал, выход есть! —
Всем вскричал тут Верблюжонок, —
Аню я вдаль увезу! —
И отрадный крик презвонок
Осушил их вмиг слезу…
Опустился на колени…
Подсадил же Муравей,
К ней подсев. И прочь без лени
Верблюжонок мчит скорей!
Так удрали из-под носа
Злой Абжорги, вид чей дик,
Впив глаза в них грозно, косо,
Извергая страшный крик,
Рот разинув прешироко!
Что… О Радость, чудо-сласть:
Из неё в мгновенье ока
Та вдруг выпала, украсть
Жизнь смогла чью раз Абжорга,
Спящей мигом проглотив…
И теперь живой из морга
Встала вновь! Взгляд не пуглив.
Да! Прекрасная то Дама,
За запорами семью
Находилась что — в том драма.
Тут Абжорга вмиг в свинью
Превратилась с злости дикой
И, захрюкав, мчит вон прочь!
И от радости великой
В Зиге тут признала дочь
Эта Дама, хоть та девой
Стала уж, дивя красой.
Дочь от дивного напева
Речи Дамы, дорогой
То ж узнала образ мамы,
И в объятьях вмиг сплелись…
Чёрной нет уж в душах драмы —
Радость, Счастье взвили ввысь!
Так же вырвался на волю,
На плечо Анюты сел —
Голубок, воркуя вволю…
Вот какой он в дружбе смел!
Вмиг пришло ко всем веселье!
И тут Зига… Тьфу, напасть!..
И тут Лида: — Пресс то зелья
Душу гнул, чтоб вон упасть
Мне в деяньях несуразных,
Напрочь воле вопреки,
Я в делах погрязла грязных,
Прегрешенья велики…
Но теперь чиста я, точно,
И делами, и душой,
И прошу прощенья срочно
Я с повинностью большой… —
Все простили тут же дружно,
В Город шли уже Большой…
Как соскучились, как нужно
Быть в нём телом и душой!
….
Нам же время всем настало
Про Абжоргу всё узнать,
Гадких дел она немало
Натворила ведь — сверхкладь…
Вкруг высоких стен Большого —
Всё деревни, много сёл…
Ну, и что же в том такого,
Что своё хозяйство вёл
Тут в одном своём подворье
Некий добрый Человек.
Жил себе, не зная горя,
Как все предки, в свой-то век.
Каждой живности навалом
Он держал, трудясь все дни,
И в прибытке был немалом
Он, труду всегда сродни.
Всё опрятно ела птица,
Подклевавши за собой.
И скотина то ж стремится
Чисто съесть всегда гурьбой.
Лишь одна свинья-неряха
Разбросает всё вокруг…
Осуждает скот и птаха:
— Ты опрятности не друг!
Но не слышит их свиньища,
У неё страсть-аппетит!
Вся её прельщает пища,
К ней несётся, коль узрит,
Оттолкнувши от кормушек
Тех, кому она дана,
И хрю-хрюкает им в уши,
Что-де съесть должна одна!
Всё подворье затерзала,
От неё всем спасу нет,
Надоела им немало,
От неё всем много бед.
И хозяину порядком
Надоело, взял он нож…
Зрит свинья: не будет сладко
Ей, под нож коль попадёшь…
И с разбегу чрез ограду
Перепрыгнула и — в бег!
Страху дикому нет сладу:
«Не вернусь теперь вовек!» —
Ужас мчал её всё дале…
Город видится уж, глядь,
Башни головы вздымали…
Кто-то, зрит, идёт гулять
От него на сласть Природы…
Это ж Дама, Лида — дочь!
Вкруг цветов, птиц хороводы,
Разлюбить их уж невмочь —
Ароматы, чудо-трели…
Свежий воздуха поток…
Шли, любуясь, и успели
Подустать они чуток,
Прилегли, и незаметно
Их пленил приятный сон…
Были так Красой приметны,
Чудо-сказке в унисон,
Подло что свинья решила
Съесть вон спящих, вид принять
Их, чтоб жить уж распремило,
На их брякнувшись кровать,