Развёрнут там живой картины
Вдоль моря брызг, подножья гор
Преблагодатнейшей равнины
Очаровательный ковёр;
Текут там реки полноводно
Сквозь буйство джунглей, ширь полей…
Живут там счастливо, свободно
Ячейки мирные людей,
Трудясь везде, где это надо,
А враг нагрянет, злобен, яр,
Все, как один, ему преграда
И сокрушительный удар!
И вот уж в хлопотах весь снова
Трудолюбивевший народ:
Для жизни труд — закон, основа
И шаг к грядущему вперёд.
Хоть быт был разного уклада,
Но в дружбе крепкой жили Вьет,
Седанг и Хрэ, придя, коль надо,
На помощь вмиг, вплоть с детских лет.
Не исключенье и деревни
Микхе общины и Милай,
Ведя неспешно быт свой древний,
Привычно впрягшися в дела:
Вели каналы, ввысь — плотины,
Тьма коромысел в поле спин…
На джонках в море шли мужчины,
Презря и шторм, и жуть глубин!
Плоды дарила им природа,
И льнула живность к их рукам…
На диво — песни, танцы, мода,
Почёт, забота — старикам.
А в молодых — порыв и сила,
Краса и страстная любовь!
Умильно мать дитя кормила, —
Оно — надежда в жизни, новь.
Другой своей — помощник в поле:
Он за спиной запеленат…
И так текло всегда, доколе
Беды не грянет вдруг набат!
А будоражил он надрывно
Людей с внезапных жутких пор,
Когда рубить стал беспрерывно
Их троеротовый топор.
И был у них один лишь выбор —
Острее свой начать точить,
Чтоб троерот с земли их выбыл,
Навек смирив разбоя прыть.
Взлетает как мгновенно стая,
Подвох учуя чей — то вдруг,
Сняла их так любовь святая
К Отчизне с мест, её от мук
Избавить чтоб, вновь возвратиться
К земле, семье, в родной удел
И щебетать заливно птицей,
Исполнив уйму нужных дел.
И улетали! А в гнездовье
Остались дети, старики,
И участь ждёт, быть может, вдовья
Их жён, чьих слёз — поток реки…
Но жили все они надеждой,
Что троеротов разобъют!
И вновь наполнится безбрежной
Отрадой милый их уют.
Скотиной теплилось подворье,
Как прежде, рос отменный рис,
Ручонки детские — подспорье,
Без них, ведь, ввек не обойтись!
Итак, 16 —го марта,
В 68-ой, тревожный год,
Что век 20-ый дал, азартно
В Сонгми трудился весь народ,
Взрояся дружно до рассвета,
Чтоб к зною сделать все дела,
И ни чутьё их, ни приметы
Им не шепнули, что плела
Судьба вовсю зловеще сети,
Чтоб, как добычу, их поймать…
Вот потому играли дети,
Несли их матери дел кладь,
И старики, сидя степенно,
Их одобряли, подбодря,
А то, ворча, корили бденно:
Не так, мол, это, то-де зря…
Потом кивали вновь похвально,
По их, коль, делалось, да в лад…
Как вдруг всех взор и слух повально
Был устремлён на то, что ад
Мог принести в мгновенье ока —
«Вертушки» к ним со всех сторон
Неслись зловеще невысоко…
И не успевши юркнуть в схрон,
Попали все под мощь обстрела:
Снаряды жгли, пронзал фугас
Всё на пути что, озверело,
Чтоб жизни свет всех, вся угас.
Страшна была пятиминутка
Обстрела дикого по ним!
Кто выжил в нём, дрожал тот жутко,
Куда — то ужасом гоним…
Повсюду крики, плач, стенанья,
Огонь, разруха, кровь и страх…
— За что такое наказанье?! —
Вопило в слёзных их глазах, —
Не от оружия мозоли,
Что уж не сходят с наших рук,
А что работаем мы в поле,
В садах, подворье… Мир нам друг!
Но вертолёты изрыгнули
Взъярённых, бешеных солдат
В ответ, и вихрем, роем пули
Губили жителей подряд…
Шла троеротов строем рота,
Ей муки, кровь — блаженный стресс,
Она — безумие и рвота
Зондер команд — зверюг СС.