Тима с ужасом представлял какое амбре стоит там летом, в самую жару, если уж осенью у него глаза слезились, когда они заходили на одну из этих улиц. Поэтому, в конце концов, при осмотре домов стал уделять больше внимания тем, где вонючие улочки-близнецы или отсутствовали вовсе, или были достаточно удалены от строения.
— Убожество, — не стала лезть за словом в карман, Мистресс Лилиана, — но миленькое. Уж точно лучше предыдущего.
— Это да, — согласно кивнул попаданец, вспомнив тот ужасный кошачий дух, что, казалось, въелся в стены недавно осмотренного ими дома. — Твой выход, — напомнил он девушке. Та, коротко кивнув, прошла сквозь забор.
Да, так они и осматривали дома, выставленные на продажу. Список с ними Тима совершенно законно купил в городской управе нижнего города за две серебряных монеты. Можно было, конечно, сэкономить и, помотавшись по районным управам, взять более дешевые списки там, но он не стал себя утруждать, справедливо решив, что время сейчас намного важнее денег. Тем более, что и разница-то, в итоге, была не такой уж большой.
Дальше же было дело техники: они находили дом из списка, оценивали его внешне, смотрели что и как есть рядом, а дальше на дело шла Лилиана. Она осматривала строение изнутри, слушала разговоры хозяев, смотрела что и как. И, если ее все более-менее устраивало, то внутрь шел уже Тима и общался с хозяевами лично.
Таким образом они сэкономили много времени и управились с довольно внушительным списком всего за каких-то три дня. Этот дом был последним на очереди. И, честно говоря, молодой человек очень надеялся, что он им подойдет, ведь остальные были хуже. Нет, естественно, им встречались не только плохие жилища, были и удовлетворительные. Но вот хороших не было совершенно. А этот домик ему понравился.
Тима осмотрелся по сторонам, поежился от осеннего дождика, который очень приятно слушать, сидя у камина в тепле, но под которым совершенно не интересно прогуливаться. Завернулся поплотнее в свой видавший виды плащ, специально купленный в лавке готового платья для средней руки горожан, дабы не привлекать к себе лишнего внимания. Вновь осмотрелся и только тут увидел на другой стороне дороги вывеску с нарисованным на ней кренделем. Подумал, что уже давно за полдень и пора бы перекусить. Прикинул расстояние от облюбованного домика до булочной. Решил, что оно недостаточно велико для того, чтобы помешать девушке с осмотром. И решительно направился к проезжей части.
Переходя дорогу, даром что не особо оживленную, чуть не попал под колеса дрог. Мужик, управляющий ими от души обматерил его и погрозил кнутом. Тима в долгу не остался и показал американский национальный жест, сопроводив тот соответствующими комментариями. Мужик жеста не понял, но слова осознал и снова, прежде чем скрыться за поворотом дороги, обматерил молодого человека.
То, что Тима ошибся в расчетах, стало ясно едва он подошел к двери кондитерской.
— Ну и что это значит? — раздался у него за спиной недовольный голос Лилианы.
— Да вот, перекусить захотел, — невозмутимо отозвался попаданец, — целый день на ногах. Извини, если помешал. — С этими словами он открыл дверь и вошел в булочную.
Внутри было тесновато, темновато, зато одуряюще пахло свежей сдобой. За прилавком стоял невысокий, полноватый мужчина с великолепными черными усищами, слегка битыми сединой. На голове у него красовалась косая серая шапочка — атрибут местных булочников и хлебопеков.
— Заходите, заходите, мастер, — радостно заулыбался булочник, — мы как раз закончили новую порцию. Горячие еще.
— Благодарю, милейший, — улыбнулся в ответ Тима, — раз горячие, то грех не взять парочку.
Заплатив две медные монеты за две, средних размеров, булочки, чем-то отдаленно напоминавшие плюшки из его родного мира и, вежливо распрощавшись с добродушным булочником, молодой человек вышел на улицу.
— Ну, что скажешь? — поинтересовался он, прямо на пороге вгрызаясь в одну из купленных булочек. И аж закатил глаза от удовольствия, настолько вкусной та оказалась.
— Убожество, — коротко охарактеризовала осмотренный дом Лилиана. Вообще, она все дома так характеризовала. Сказывалось положение, — но имеется хороший и сухой подвал с земляным полом.
— А в остальном как?
— Терпимо, — пожала девушка плечами, — пока самое лучшее из того, что мы осмотрели.
— Ну что ж, значит пойдем, пообщаемся с хозяевами. Они, кстати, дома?
— С хозяйкой, — поправила его Лилиана, — да, она дома. Я как раз к ней присматривалась, когда ты меня выдернул.
— Ну, вот и отлично. Тогда не будем терять время. — С этими словами Тима направился к облюбованному ими дому, вновь умудрившись чуть не попасть под колеса проезжающим экипажам. Правда, в этот раз, он не стал реагировать на матерящегося возницу.
Хозяйкой дома оказалась пожилая вдовая купчиха, представившаяся Нарой. Женщиной она оказалась аккуратной и чистоплотной, что не могло не отразиться на состоянии жилища. Внутри было чисто и очень, как-то по-женски, уютно.
Дом она продавала полностью с мебелью и посудой и хотела вполне оправданную, хоть и немного завышенную цену. Тиму, в принципе, жилище устраивало полностью, о чем он тут же и сообщил хозяйке. Правда не забыв, все же, поинтересоваться какой нуждой вызвана продажа столь хорошего жилища. Тем более, что и находилось оно в не самом плохом районе города.
Ответ оказался до банальности простым: женщина не молодела и ей все тяжелее и тяжелее давалась одинокая жизнь. Поэтому она решила поддаться на уговоры сына, который давно зазывал ее переехать к нему в соседний город.
Попаданца подобное объяснение вполне устроило и, после небольшого мысленного совещания с Лилианой, он принял решение купить дом.
Тут стоит сделать небольшое отступление. В синархии Дастнара и протекторате Имокия право на недвижимость подтверждалось не только записями в магистрате, но и так называемыми «архитектурными жетонами». Эти самые жетоны представляли собой парный амулет, одна часть которого была спрятана в фундаменте, а вторая представляла собой тот самый жетон, размером где-то с ладонь, на котором были выгравированы название города и порядковый номер дома, которому он принадлежит. Владение подобным жетоном приравнивалось к владению всем домом, поэтому их бережно хранили и прятали в надежных местах.
Да, система довольно странная и опасная, но появилась она не на пустом месте. Если верить Лилиане, то городские архивы сгорают полностью или частично, по тем или иным причинам, где-то каждые пятнадцать-двадцать лет. Нет, никто их специально не поджигает (если не считать пару раз, во время восстаний), все дело в том, что архивы вещь пожароопасная. С большим количеством бумаг. А магические светильники вещь дорогая. Вот и случается. Всякое.
В результате подобной пагубной практики архивы стали располагать в отдельно стоящих зданиях, дабы огонь, если что, не перекинулся на соседние. А для подтверждения права собственности на недвижимость и придумали эти самые «жетоны». Были, конечно, и другие последствия столь высокой пожароопасности архивов, но они никоим образом попаданца не касались. Пока, впрочем.
Вот Тима и предложил женщине просто выкупить за названную ею стоимость этот жетон. Да, схема была мутноватой, ведь при продаже недвижимости в обязательном порядке делалась запись в городской управе о том, что жетон сменил владельца. А молодой человек же, по сути, предлагал хозяйке нарушить закон. Но и ее выгода тут была крайне существенной, ведь подобная запись стоила тридцать процентов от стоимости сделки и оплачивалась продавцом.
Немного поколебавшись, Нара все же дала свое добро и спустя три дня, когда женщина забрала из дома все вещи, что планировала, Тима, наконец, смог въехать в свое новое жилище.
— Хорошо то как, — проговорил Тима, отправляя очередной медовый орех в рот, — вот она, настоящая осень.
— Не понимаю я тебя, — отозвалась Лилиана, устраиваясь в соседнем кресле, — как вообще можно любить всю эту слякоть и холод?
— Так в этом-то и весь секрет, — задорно улыбнулся молодой человек, — что любить подобную погоду можно и нужно сидя рядом с теплым камином, в уютном кресле, попивая горячий чай. Слышишь? — внезапно спросил он и замолчал.