Он совершенно не помнил как добрался до своей убогой халупы, не помнил как завалился на старый, помнивший и лучшие времена соломенный матрац, застеленный разнообразным тряпьем, но прекрасно помнил как тяжело далась ему та ночь. Как до самого утра лежал без сна и думал, думал, думал.
Первым, что он сделал утром, был поход к знакомому скупщику краденого, выступавшему в этом районе трущоб еще и кем-то вроде менялы. У него Орлек с трудом, с кучей ненужных вопросов, изрядно проиграв в цене, все же смог обменять одну золотую монету на медь и серебро.
Это был вынужденный шаг: золото, если и встречалось в трущобах, то очень быстро меняло своего владельца. Если у того, конечно, не было соответствующих связей. У Орлека подобных связей не было, поэтому, в трущобах он задержался только для того, чтобы незаметно подкинуть несколько серебряных монет матери Лики. И она и ее покойная дочь всегда с теплотой относились к нему, поэтому, едва у него появилась возможность хоть как-то помочь этой доброй женщине, он тут же этой возможностью воспользовался. Того количества денег, что он ей оставил могло хватить на несколько месяцев приличной жизни в трущобах. Хотелось, конечно дать больше, но Орлек прекрасно понимал, что это будет глупостью. Шила в мешке не утаишь, поэтому-то, вскоре, весь район узнал бы о немыслимом богатстве, свалившимся на простую белошвейку. А так подставлять хорошую женщину, Орлек не хотел.
Покинув район морского порта и оказавшись в более-менее приличной части города, он, первым делом, сменил свой гардероб. Теперь Орлек никоим образом не напоминал того нищего оборванца, коим был еще вчера. Сейчас, по улицам нижнего города шествовал, хоть и не богато, но вполне прилично одетый молодой человек из рабочего сословия.
Решив, что спешить нужно неспешно, направился к ближайшему приличному трактиру, узнав дорогу у одного из местных малолетних попрошаек, с которыми, благо, знал как правильно общаться.
В трактире проблем не возникло, поэтому он сразу договорился с трактирщиком об аренде одной из комнат, что сдавались тут на время. Комнату взял сразу на неделю, с расчетом на то, что за меньший срок не справится с задуманным.
Осмотрев свое новое жилище, Орлек остался полностью доволен. Для него, прожившего всю жизнь в полной нищете, эта убогая и плохо обставленная комнатка казалась жилищем настоящего богача.
Спустившись в общий зал и вкусно поужинав, не удержался и все же договорился с трактирщиком о том, чтобы тот прислал к нему в комнату рабыню посимпатичнее. Девушка, в отличие от самого Орлека, оказалась опытной и знающей свое дело. Поэтому, этот день, так хорошо для него начавшийся, столь же хорошо и кончился.
На следующее утро к нему вернулись его обычные экономность и благоразумие, поэтому ел он хоть и вкусно и сытно, но без излишеств и девок себе больше не заказывал, хотя давешняя рабыня явно была не против вновь раздвинуть перед ним свои ножки. Единственное что он себе позволил в плане излишеств, так это шлепнуть по заднице подавальщицу, когда та приносила или забирала посуду. Но подобные удовольствия, как правило, уже входили в стоимость проживания.
После завтрака немного прогулялся по городу, зашел на рынок, разговорился с несколькими продавцами и прохожими, прикупил себе разных мелочей. Вечером же затесался в компанию мастеровых, пришедших отдохнуть после тяжелого рабочего дня. Пообщался и с ними. Поспрашивал что да как. Рассказал несколько забавных историй. И вскоре был уже почти своим в их компании.
Делал он это все не просто так, а с умыслом. Дело в том, что просто сбежать из трущоб мало, нужно было еще как-то устроиться по-новому, найти приличную работу и жилье. И, хотя денег у него, при должной экономии, хватит на несколько лет, но Орлек сильно сомневался, что Белая Леди вновь одарит его еще одним десятком золотых. Вот и подготавливал почву как мог. А ведь ни найти работу, ни приличное жилье невозможно без знакомств. Вот он ими и обзаводился.
Следующие несколько дней прошли в подобном ритме, что вскоре дало свои результаты. От одного из своих новых приятелей Орлек узнал, что неподалеку продается небольшой, но добротный домишко. И купить предлагали сразу жетон, без всего этого утомительного и никому не нужного общения с магистратом. Идея молодому человеку пришлась по душе, поэтому, на следующий же день они с его новым приятелем из мастеровых, направились к дому, дабы осмотреть его.
Орлеку, никогда жившему в нормальных условиях, дом очень сильно понравился, благо продавался он сразу с мебелью. Поэтому, по рукам ударили этим же вечером. Одноэтажный, с тремя комнатами, не считая кухни, с небольшим двориком за деревянной оградой и отдельно стоящим погребом, дом обошелся молодому человеку в полторы золотых монеты. Сумасшедшие деньги для него прежнего и приемлимые для него нынешнего. В ценах на дома он не разбирался совершенно, и, по хорошему, следовало бы не хвататься за первое попавшееся предложение. Но не устоял. Очень уж хотелось ему пожить нормальной жизнью в своем личном доме.
Следующий день, после покупки нового жилища прошел в хлопотах, требовалось убраться в доме, докупить кое-чего из недостающих вещей, да и осмотреть все еще раз, на свежую голову тоже было нелишне.
Еще через день, закончив с первыми хлопотами, он собирался сходить, по совету еще одного своего нового приятеля, на мануфактуры, что находились в соседнем районе, узнать насчет работы. Но не сложилось. Первое, что услышал Орлек на второе утро в своем новом доме, был грохот выбитой двери, а первое что увидел — небритую рожу какого-то мужика, схватившего его за грудки.
— Какого хера ты делаешь в доме моей матушки? — прошипел тот прямо в лицо молодому человеку.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
— Какого хрена вы делаете в моем доме? — попытался взбрыкнуть Орлек, но тут же получил чувствительный удар коленом в бок.
— Твой дом, сучара?! — завопила рожа, — это дом моей доброй матушки, которую ты выгнал. Где жетон? Где жетон, я тебя спрашиваю?
Тут-то, наконец, молодой человек понял почему этот дом так дешево продавался, почему бывший владелец хотел обойтись без магистрата и почему договорились так быстро. Орлек попался в банальнейшую из всех возможных мутных схем с жильем. Попался, хотя и прекрасно знал о подобном способе заработка.
Ситуация была аховая, как ни посмотри. Вряд-ли эти молодчики оставят его в живых, даже если он вернет им жетон, ведь они точно знали, что он при деньгах. Следили за ним, скорее всего. А ведь было у него чувство, что у него хвост вырос, было. И желание все сделать по уму с домом тоже было. Но он решил положиться на судьбу, забыв, что та недавно уже делала ему подарок.
— Хуле ты молчишь? — поинтересовалась у него рожа, — эй, Риз, а ну-ка иди сюда, у нас тут молчун.
— Не колется? — послышался высокий голос со стороны соседней комнаты и в дверь протиснулся бритый наголо, с изуродованным шрамами лицом, мужик зверского вида, — ничего, сейчас я его ножичком пощекочу и мы станем друзьями. Ведь станем же, малый? — обратился он к Орлеку.
— Я все скажу! — тут же заорал молодой человек. И страх, прозвучавший в его голосе, был почти не наигранным.
— Конечно скажешь, — осклабился мужик, обнажая желтоватые зубы, — самое главное как быстро.
— Сейчас скажу! Сейчас! — запаниковал Орлек, — жетон в соседней комнате, под сундуком спрятан.
— Проверь, — приказал первый лысому, — если наврал, то сам понимаешь… — обратился он уже к молодому человеку.
— Не наврал! Клянусь! — заблажил Орлек, прикидывая как бы половчее вырваться из крепкой хватки бандита, — сами сейчас увидите!
— Есть! — донеслось из соседней комнаты.
— Говори тепе… — начал было тот, что держал Орлека, но договорить не успел: молодой человек извернулся, выдергивая свою одежду из рук бандита, после чего, ударив того коленом в пах, рванулся к той двери, что вела к выходу.
— С-с-ука, — просипел бандит, сгибаясь пополам, — ловите сученыша, ловите! — прокричал он, едва к нему вернулась подобная способность.
То, что разбойников может быть больше двух, Орлек подозревал, но то, что еще трое будут ждать его в соседней комнате, перекрывая выход, стало для него настоящим сюрпризом. И, надо сказать, очень неприятным и крайне болезненным.