— Благодарю вас, доктор, — сказала Сюзан и уже на выходе из комнаты добавила: — Было очень приятно встретить вас, Патриция.
Патриции захотелось придушить ее.
— Мистера Рафферти, пожалуйста, — прорычал Блум в телефон.
— Это Рафферти.
— Детектив Моррис Блум, Калуза, департамент полиции, — представился он.
— Да?
— Мистер Рафферти, мы расследуем дело о стрельбе, которая имела место в ночь на прошлую пятницу.
— В Мэттью Хоупа.
— Вы знакомы с этим случаем, сэр?
— Это все было по телевидению. А вообще я уже думал, когда вы обратились ко мне.
— Почему, мистер Рафферти?
— Я просто рассудил, что вы будете проверять всех, с кем он имел дело в последнее время.
— Правильно, сэр, мы так и делаем.
— И я также полагаю, что вам известно, что он приходил встретиться со мной во второй половине дня в прошлый вторник.
— Именно это и помечено в его календаре встреч, сэр.
— Все верно.
— Мистер Рафферти, я полагаю, если бы вы могли как-нибудь сегодня…
— Конечно, я этого ожидал.
— Какое время для вас удобно, сэр?
— Что, если прямо сейчас?
— Прекрасно, сейчас я жду междугородный…
— Я буду здесь все утро, — сказал Рафферти. — Когда, по вашему предположению, вы освободитесь?
— Можем мы договориться на одиннадцать?
— Прекрасно, буду вас ждать. Вы знаете, где я нахожусь?
— Да, я знаю, где вы находитесь.
Уоррен и Тутс совершали долгую прогулку. Это было любимое времяпрепровождение в Калузе, особенно в дождливые дни, когда нельзя пойти на пляж и у вас есть выбор только между кино и магазинами. В утро этого особенного вторника дождя не было. Наоборот, был приятный солнечный день для прогулки вокруг «Люси Серкл». Уоррен не любил встреч в своем офисе, потому что его кабинетик был размером с коробку для обуви, и это вызывало у людей чувство клаустрофобии. Первое, что он сделал в это утро, позвонил из кабинета в больницу, потом позвонил Блуму и, наконец, позвонил Тутс и попросил ее встретиться на Серкл, чтобы выпить вместе кофе. Теперь они прогуливались по кругу. Тутс в желтых хлопчатобумажных брюках, в сандалиях и в оранжевой рубашке. Уоррен в серых легких тропических брюках, синих теннисных туфлях и темно-синей рубашке с короткими рукавами. У обоих были надеты солнечные очки. Никто из них не разглядывал витрины магазинов. То, что они пытались сделать, это вылезти из того положения, в каком они уже пребывали, а затем рассчитать, что делать дальше.
То, что они сейчас делали, было повторением того, что делал Мэттью на прошлой неделе. Идя по его следам, они надеялись узнать то, что узнал он. Если они поймут это, то, может быть, сумеют вычислить того, кто стрелял в него. Но Мэттью занимался двумя разными делами: покупкой земли здесь и сейчас, и подозрительным самоубийством три года назад.
Мария Торренс без всяких колебаний заявила, что некто по имени Дэви Шид — Король всех зверей — убил ее мать. Если это было правдой, то прикосновение к делу, которое полиция Миссури закрыла три года назад как самоубийство, могло представлять для Мэттью очевидную опасность. С другой стороны, приобретение участка для зрелищ и ярмарок штата само по себе могло обернуться многими сложностями.
Утром по телефону Блум перечислил все высказывания, которые Вард сделал при его встрече с Мэттью на прошлой неделе. Теперь было ясно, что Мэттью обнаружил нагноившуюся рану, которую намеревался вскрыть. Пометка на его расписании встреч несомненно была сделана после его встречи с Бардом. Они встретились утром в прошлый вторник. Его договоренность с Рафферти была помечена на полдень в этот же день.
— Мне хочется знать, — спросил Уоррен, — что, черт побери, происходит между этими двумя людьми? Человек ненавидит другого, но просит у него два миллиона долларов?
— И получает их, не забудь.
— А затем отказывается их вернуть. Как это понимать?