— Дейв, — сказала она, — почему бы тебе не сходить в столовую и не выпить пива с ребятами?
— Чего ради? — удивился Дейв. — Мне хорошо там, где я сейчас нахожусь.
— Мне бы хотелось поговорить с Джинни, — настаивала Уилла, — как женщина с женщиной.
Дженни бросила на Дейва взгляд, который означал: «Не смей уходить», но он или не заметил его, или проигнорировал. Он подошел к двери, скользнул в пару сандалий и оставил трейлер.
— Что ты от меня хочешь? — спросила Джинни.
Уилла сказала, что она понимает — здесь не спектакль в воскресной школе, где нетерпеливые девочки показывают фокусы, а продавцы билетов недодают сдачи посетителям. Но кое-что в сексуальной жизни Дженни привлекло ее внимание, и она хотела бы сейчас обсудить это, если Дженни не возражает. В действительности Джинни возражала! Ее раздражало, что эта Маленькая Мисс-Присс сует свой нос в ее сексуальную жизнь, что это, черт побери, вовсе не ее дело. Но Уилла сказала Джинни, что это ее дело, потому что это отражается на ней и на ее номере.
— Так о чем она говорила? — не вытерпел Уоррен.
— Ну… — протянула Джинни.
— Да?
— Там была маленькая девочка…
— Что вы имеете в виду?
— В ее номере. Вообще-то их было две.
— Угу…
— Две чудненькие маленькие девочки. Одиннадцатилетние.
— Угу?
— Маленькие девочки, вы понимаете, что я имею в виду? Ни грудок, ни бедер, ни оформленных ног, как у Уиллы. Это были просто маленькие, не достигшие половой зрелости дети. Уилла была женщиной. А это были маленькие девочки.
— Угу.
— Обе были выше Уиллы.
— Угу.
— Эти две тощие, голенастые, плоскогрудые одиннадцатилетние девочки, одетые в детские юбочки и блузки, идентичные с ее… нет, не совсем. Они носили черные юбки и белые блузки, а она была одета в белую юбку и черную блузку. Для контраста. Они были обуты в тапочки, а она была на высоких каблуках, — но даже так она все еще была ниже, чем они. Вы представляете это?
— Я начинаю представлять.
— Эти девочки заставляли Уиллу выглядеть даже меньше, чем она была на самом деле! И вот эта крохотная, малюсенькая тридцатипятилетняя женщина, которую вы можете засунуть в кармашек вашего жилета, эта крохотная сексуальная штучка, от которой у вас начинает вставать в штанах, которая короче, чем эти две одиннадцатилетние девочки, танцующие и поющие от всего сердца…
— Но… что из этого?
— Ну…
— Да?
— У Уиллы хватило духу сказать мне… Как это выразить поделикатнее?
Уоррен ждал. Очевидно, она серьезно пыталась придумать фразу, которая не оскорбила бы его, так сказать, девственных ушей.
— Она обвинила меня в том, что я делаю с Мэгги…
— Мэгги?
— Одна из этих маленьких девочек… У них обеих были черные волосы, я говорила об этом? Для контраста. Как юбки и блузки.
— Хм…
— Она обвинила меня в том, что я делаю с Мэгги… ну то, что Обжора хотел сделать с Джуди Гарлэнд.
— Понимаю.
— То, что маленькая девочка просила барабанщика сделать ей.
— Понимаю.
— Нервы… — вздохнула Дженни.
— И вы… хм… вы делали это? — спросил он. — Делали эти вещи, которые… хм… она сказала, что вы делаете?
— Это не ваше дело.
— Конечно нет, извините меня. Я не должен был…
— И это было не ее дело. Даже если я это делала.
— Но вы же этого не делали.
— Кто сказал, что я этого не делала?
— Я думал…
— Я сказала, что это не ваше дело.
— Полагаю, что не мое.
— Не ваше. И не ее тоже. Я спросила ее, почему она уверена, что я нуждаюсь в совете такой козявки, как она? Возможно, она употребляет этих сладеньких маленьких девочек сама? Мэгги и Конни, так их звали. Я сказала, если она не уберется из трейлера в эту самую минуту, я позову Дейва, и он засунет ее голову в пасть к тиграм и прикажет им откусить ее. Я сказала, что она может быть владелицей половины «Стедман энд Роджер», но без Дейва и его кошек этого проклятого цирка не будет вообще! Я думаю, это дошло до нее.
— Как я понимаю, она покинула трейлер.
— Она покинула трейлер. И никогда больше не беспокоила меня.
— Понимаю. И в ноябре…
— В октябре. Ближе к концу…
— Вы оставили цирк.
— Оставила цирк.
— И никогда больше не видели Уиллу Торренс?
— Никогда.
— Вам известно, что предположительно она покончила жизнь самоубийством?