— Он не принадлежит к числу моих людей.
— У меня сложилось впечатление, что он из здешней прокуратуры штата.
— И что вы сказали ему?
— Мы считаем, что этот револьвер принадлежал миссис Торренс.
— Кто это мы?
— Я и моя команда детективов, расследовавших дело.
— Считаете, что это ее револьвер?
— Обоснованное предположение, учитывая, что револьвер находился в ее руке.
— Вы кого-нибудь спрашивали, ее ли это револьвер?
— Кажется, у ее дочери.
— И что она ответила?
— Она предположила, что это револьвер ее матери.
— На каком основании?
— Она слышала, как ее мать говорила кому-то, что хочет купить револьвер. После ограбления.
— А оно произошло двумя днями раньше?
— Верно. Вы хорошо встряли в это дело, не так ли?
— Может быть, потому, что вечером в прошлую пятницу на Мэттью Хоупа было совершено покушение, — сухо ответил Блум.
— Очень сожалею.
Миссис Шульц оторвалась от телевизора. Она, казалось, тоже была ужасно огорчена, услышав, что на Мэттью было совершено покушение — но почти тут же снова отвернулась к телевизору.
— Он, случайно, не упоминал об ограблении?
— Нет, он не упоминал. Это я напомнил ему об этом. Когда я сказал, что дочь вспомнила о желании матери купить револьвер, он очень удивился: он не мог понять, зачем. И я рассказал ему, что за два дня до того, как она убила себя, в трейлере было совершено ограбление. Он хотел знать, что было украдено, я рассказал ему все, что мог вспомнить.
— Вы упомянули, что лейтенант Хейнце расследовал это дело?
— Нет, он меня не спрашивал об этом.
— Только хотел узнать, что было украдено?
— Да, только это…
— Он спрашивал, нашла ли полиция револьвер в трейлере, я имею в виду после ограбления?
— Да, кажется, он спрашивал об этом.
Конечно, он должен был спрашивать об этом. Но как могло быть, что никто в департаменте полиции Раттерфорда не подумал спросить об этом? Полдюжины копов возились в трейлере, снимая отпечатки, собирая обрывки одежды и волос, выискивая хоть какие-нибудь следы; а через два дня никто не подумал спросить, имелось ли там оружие за два дня до самоубийства.
— Значит, вы решили, что после того, как трейлер был ограблен, она отправилась покупать револьвер?
— Я не единственный, кто так решил. Так решила и ее дочь.
— Ее дочь решила, что Уилла Торренс купила револьвер после…
— Примерно так…
— У меня тут человек в больнице, — раздраженно напомнил Блум, — поэтому я настоятельно хочу, чтобы вы более тщательно говорили о том, что предположила, а чего не предположила ее дочь.
Тон его голоса заставил миссис Шульц снова оторваться от телевизора. Очевидно, немногие позволяли себе так разговаривать с ее мужем.
Мужчины пристально посмотрели друг на друга.
Шульц моргнул первым.
— Она говорила, что ее мать хотела купить револьвер. Она не говорила, что ее мать действительно купила его.
— Таким образом, вы не можете утверждать, что тот револьвер, который вы нашли в руке Уиллы Торренс, в самом деле принадлежал ей.
— Мы не нашли этому никаких доказательств.
— Фактически револьвер мог принадлежать кому угодно.
— Он находился в ее руке, — твердо сказал Шульц и взглянул на свои часы.
— Вы не опоздаете на ужин, не беспокойтесь. Скажите, вам известно, что по крайней мере один врач в отделе вскрытий…
— Да, Абель Вурхис…
— Доктор Вурхис, верно, не согласился…
— Вурхис также делает аборты, — дополнил Шульц.
— Что бы там еще он ни делал, он написал отчет меньшинства по делу Торренс. По его мнению…
— Да, я знаю его мнение.
— Фактически он рекомендовал дальнейшее полицейское расследование. Было ли дальнейшее полицейское расследование, капитан Шульц?
— И Департамент полиции Раттерфорда, и отдел медицинской экспертизы Раттерфорда, и следствие коронера Раттерфорда — все пришли к заключению, что Уилла Торренс умерла от своей собственной руки. В дальнейшем расследовании необходимости не было.
— Лео, нам пора ехать, — сказала его жена, выключая телевизор. Она тут же направилась к столику, на котором лежала ее сумочка.
— Я думаю, вы должны знать, — подводил итог Шульц, — что за последние тридцать лет в Раттерфорде не было ни одного не раскрытого убийства. Мы и так достаточно натерпелись с этим проклятым самоубийством в цирке, можете вы представить, что…
— Лео! — резко прервала его жена.
— Желаю приятного аппетита! — кивнул он и вышел.
Все расстояние до Шарлотты она намеренно старалась опустошить свой разум, используя трюк, которому научила ее Сара Харрингтон, соседка по комнате. Все, что для этого требуется, — это подавить все белыми вещами, такими, как снег, платье невесты, лебеди, облака или застывший крем на торте, и картофельное пюре, борода Санта-Клауса или махровые банные полотенца, хлопок в цвету, целое бесконечное белое пространство, куда не могут проникнуть никакие дурные мысли, когда твой отец лежит в коме за тысячи километров отсюда.