— Вот оно что, — задумчиво проговорила Лилиана, наблюдая за тем как Тима приложился к кубку с вином, дабы промочить пересохшее за время столь длинной речи горло. — Что ж, не могу не признать, но в этом и правда есть смысл. Ты совершенно прав в том, что от нас не отстанут и в том, что придется драться. А вот насчет того, что мне нужно становиться королевой Дастнары и Имокии я не уверена.
— Дело, конечно, твое, — не стал спорить молодой человек, — но, как мне кажется, если мы будем выступать с позиции реформации монархии, то у нас больше шансов на успех. Сама посуди: или мы просто кучка преступников, разыскиваемых всем государством, или представители законной наследницы трона, доброй, отзывчивой и красивой. Тем более, если ты станешь королевой и займешь свое законное место на троне, то сможешь приструнить всех заинтересованных. И уже мы будем говорить с ними с позиции силы.
— А если просто уехать? — внезапно предложила девушка, — в ту же Джебу, например.
— Сама то веришь в то, что нам дадут так просто скрыться? Да и с наследством твоим, опять же, возникнут проблемы.
— Наверное ты прав, — изобразила тяжелый вздох девушка, — но где мы людей найдем?
— Есть у меня пара идеек на этот счет. Смотри, у нас есть Титус, уверен, что если ты раскроешься перед ним и предложишь поддержать все или часть их требований, то они, в свою очередь, поддержат тебя. Не знаю, правда, как у них обстоят дела с боевыми возможностями, но уверен, что лишними они точно не будут.
— Ну, допустим, — не стала спорить девушка, — еще что-нибудь?
— Рабы. Вашим рабам, конечно, далеко до Спартака, но все же, уверен, что и среди них найдутся те, кто захочет поддержать тебя. Не говоря уже об одиноких сервах, которым нечего терять, кроме своих цепей. Создать им всем приемлемые условия жизни и пообещать нормальную жизнь после твоего воцарения и я уверен, что многие согласятся.
— Предлагаешь опираться на чернь? — удивилась Лилиана.
— А почему нет? — вопросом на вопрос ответил Тима, — у них не так много вариантов улучшить свою жизнь. За возможность стать свободным и надежду, лишь надежду, улучшить свою жизнь, многие за тобой пойдут. Особенно, если все правильно сделать. Да и сыграть в добрую королеву можно.
— Ну не знаю… — задумалась девушка, — роды ни за что не поддержат подобного монарха.
— Поддержат, если увидят в этом выгоду, — не согласился с ней Тима.
— И в чем же эта выгода?
— Пока не знаю, но уверен, что мы найдем, как сделать так, чтобы на нашей стороне были еще и влиятельные люди.
— Это все твои идеи? — после некоторой паузы поинтересовалась девушка.
— Нет, — отрицательно покачал головой молодой человек, — я еще предлагаю как-то договориться с Имокийским подпольем. Уверен, что там тоже есть кому трон занять. Тебе ведь не нужна Имокия в составе твоего королевства? — поинтересовался он.
— Не нужна. Правда, мы опять же не знаем как с ними связаться, — она задумалась на некоторое время, — а знаешь, ведь может и правда получиться. Все вот это. Да, уйдет много времени и сил, но все вполне реально.
— Ну что, ваше величество, поддерживаете мою идею? — с нарочито серьезным видом поинтересовался Тима.
— Поддерживаю, — рассмеялась девушка, — полностью поддерживаю.
<p>
<a name="TOC_id20246217"></a></p>
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
<p>
</p>
Ночи в Орслине, особенно весной и осенью, были темными. И, если в верхнем городе, или в более-менее зажиточных районах нижнего, еще можно было встретить уличное освещение, то сюда, в бедняцкие районы, фонарщикам дорога была заказана. И не только потому, что их могли убить, ограбить или просто избить, нет. Все дело было в том, что правительству города было откровенно плевать на тех, кто не дотягивал до уровня “приличного человека”. Впрочем, это чувство было обоюдным — жителям трущоб тоже было плевать на всех чиновников, вместе взятых. Тут были свои. Они не носили дорогих костюмов, не пытались умничать в городском совете, не надували важно щеки, проезжая по городу. Но власть их была не менее, а зачастую и более, реальна и крепка, чем власть магистрата.
Впрочем, Орлека с ними, с настоящими хозяевами человеческого дна, практически ничего не связывало. Как-то так получилось, что за свои, вырванные у судьбы, пятнадцать лет жизни его угораздило не попасть ни в одну из мелких банд, состоящих из таких же как он сам, брошенных на произвол судьбы малолеток. Был ли тому причиной незлобивый характер Орлека, а может и наставления его рано почившей матушки, что всегда учила его быть честным и справедливым человеком? А может то, на что он насмотрелся за свою недолгую, но полную испытаний жизнь? Орлек не знал. Но он видел во что банды превращают людей. Помнил своего приятеля Тошика, помнил в какое чудовище превратился этот, в принципе, неплохой человек. Помнил Лику, смешливую и веселую девчонку, которая очень гордилась тем, что ее, двенадцатилетнюю малолетку приняли в свою компанию такие взрослые и серьезные, шестнадцатилетние парни. Помнил как плакала мать Лики, когда нашли то, что осталось от тела ее дочери. Помнил и не хотел себе подобной судьбы.
Впрочем, совсем без общения с бандитами не обходилось. Все же район его проживания давал о себе знать. Тут ты или работаешь на одного из смотрящих или платишь ему дань. Был, конечно, и третий вариант, но его добровольно никто никогда не выбирал.