— Не, — замотал головой ничуть не смутившийся мальчишка, — слыхал я как старшие говорили что девки хорошие, умелые и сиськи у них справные.
— Ладно-ладно, я тебя понять, — перебил словоохотливого парнишку попаданец, — баня есть — уже хорошо. А насчет девок видно будет. Вот тебе монетка, — он кинул рабу медный кругляш, — пригляди за лошадками, расчеши, напои и накорми. Все как положено.
— Сделаю, дяденька, — часто-часто закивал головой малолетний раб, ловко словив подачку, — все как положено.
— Только смотри это, — взял его за плечо Ватар, — коль что пропадет, аль плохо работу сработаешь, я тебя у хозяина выкуплю и впрягу в повозку вместо лошади, понял? И остальным дворовым передай.
— Понял дяденька. Все сделаю как положено, не сумлевайтеся!
— Вот и молодца, — хлопнул Сильвер пацаненка по плечу. Да так, что тот аж присел немного. — Эй, мужики, — обратился он уже к десятку Римана, — не задерживайтесь. Как все справите тут, сразу в дом шуруйте. Мы вас там ждать будем.
А вот внутри трактир мало чем отличался от тех, что Тима видел в городе. Разве что народу было маловато, да бабы голые не плясали на сцене. Ну и разделение на “белую” и “черную” части, конечно. В городе само расположение зданий диктовало какой контингент там будет собираться. А тут, за городом, бывали разные людишки. Как уважаемые и благородные, так и чернь и сервы. И ни те, ни другие, не горели особым желанием столоваться вместе.
— Заходите, гости дорогие, заходите! — от стойки к ним бежал какой-то худой, высокий и весь какой-то нескладный субъект средних лет, — добро пожаловать в мой трактир! Проходите, прошу, — он указал на белую половину, — отобедайте чем Душа послала.
— Представляю как тут кормят, если хозяин так выглядит, — тихо сказал попаданец Орлеку, стоящему рядом. Тот понимающе хмыкнул. А трактирщик все продолжал лопотать, нахваливая местную кухню.
— Не суетись, уважаемый, — повысил голос Тима, когда они расселись за длинным общим столом на белой половине. — Сейчас тут появиться еще одиннадцать человек. Всех нас надо сытно накормить, знатно напоить и спать уложить. Сделаешь?
— Сделаю, господин, конечно сделаю. Будут какие особые пожелания?
— Да. Прямо сейчас прикажи слугам растопить баню. Я знаю у тебя есть. Нет, ни баб, ни банщика не нужно, — тут же отказался попаданец, правильно угадав намерения трактирщика. — Что касается комнат. Одна должна быть одноместная. Одна двухместная. Остальные — как получится.
— У меня нет одноместных комнат, господин.
— Значит пусть будет две двухместных. Но спать в ней я буду один.
— Так холодно одному. Может вам девочку прислать, чтобы согрела? У меня ой какие девочки умелые есть.
— Ага, со справными сиськами, — кивнул головой Тима, — слышать уже. Нет, девочку не нужно. Но ты не переживай, без работы твои девочки уж точно не останутся. Уверен, что найдется кому с ним покувыркаться, — с этими словами он подмигнул немного смущенному Орлеку.
— Понял господин, все сделаю, господин, — поклонился трактирщик, — разрешите идти?
— Иди, — жестом руки отпустил его попаданец, — хотя нет, стой, — внезапно вспомнил он.
— Да господин, что желает господин?
— Ты так и не назвал свое имя, — напомнил ему Тима.
— О, Душа, — всплеснул руками жилистый трактирщик, — как я мог? Голш меня звать, господин.
— Хорошо, Голш, — улыбнулся попаданец, — беги решай там все. Только прикажи, чтобы пива и закусок каких поставили сразу.
— Сию минуту, — поклонился трактирщик и был таков.
Вскоре трактирные подавальщицы нанесли деревянных тарелок с твердым сыром, копченым мясом, соленой рыбой, какими-то кореньями. А Голш лично притащил небольшой пузатый бочонок с пивом. Тут же ловко вкрутил в него небольшой медный краник и вновь удалился, дабы вернуться с целой охапкой крупных глиняных кружек, из которых тут было принято пить пиво.
Вскоре в помещение ввалился и десяток Римана с ним во главе. Бойцы сразу направились к их компании и одобрительно загудели, рассмотрев содержимое стола. Правда, Тима справедливо полагал, что большую часть одобрения заслужили не закуски, а тот самый бочонок. И ему почему-то показалось, что одним бочонком дело сегодня не обойдется.
Несмотря на пессимистические ожидания, вызванные физической кондицией Голша, ужин получился на славу. Все было сытно и вкусно, а главное — не дорого. В городе подобный пир обошелся в два-три раза дороже. Пиво тоже оказалось вполне недурственным, даже на Тимин, очень предвзятый, вкус.
Где-то к середине трапезы показалась одна из местных подавальщиц и сообщила, что баня для господина готова. Тима тут же поднялся из-за стола и подошел к Риману, сидящему на другом конце стола.
— Пойдем, составишь мне компанию, — хлопнул он по спине десятника.
— Куда? — удивился тот, очевидно не услышав подавальщицу.
— В баню, — пояснил попаданец, — помыться да поговорим.
Если Риман и удивился, то не подал виду. Он что-то сказал своим парням, поднялся на ноги и направился вслед за Тимой, который, в свою очередь, шел за подавальщицей.
<p>
</p>
Местная баня представляла собой небольшое, слабо освещенное помещение. Справа от входа стояли две огромные деревянные бадьи. Одна с горячей водой, а вторая с теплой. Напротив них стояла длинная, во всю стену, широкая скамья, над которой распологались полочки с местными средствами личной гигиены. В дальнем от входа конце комнаты находилась задняя стенка печи со специально подставкой для камешков, которыми, при желании, можно было подогреть остывшую воду. Рядом с печью находилась стойка на которой были разложены разнообразные мочала, лоханки и прочие подобные вещи.