а тёплая аура, создавая нужную температуру, чтобы человек не замёрз. Даже твёрдая чешуя на руках и ногах недостаточно согревала хрупкое с виду тело. Умиротворённое лицо покрывали тёмные чешуйки, напоминающие веснушки. Губы застыли в тонкой полуулыбке. Беззубик, по своей поочерёдной комбинации, то пролезал в подсознание парня, чтобы удостовериться, что тому не снится кошмар, то возвращался в реальность и согревал его, изредка поглядывая на только-только сделанный искусственный элерон. Прошло всего два дня, а этот пацан мыслит не хуже морщинистого гения, коих полным полно в книгах, о которых Беззубик узнал из воспоминаний Икка. Крепление сделано из железа Громмеля, а основа из драконьей кожи, ещё раз спасибо, Порт, так что он будет в два раза крепче старого. Солнце только начинало светать, поэтому Икар всё ещё спал. А Беззубец не чувствовал усталости или нужды в чём-либо. Его брат жив, а это самое главное. И когда соня проснётся, они будут учиться летать. В этом нет ничего сложного - прыгнул со скалы и взлетел. Беззубик так же учился. Возможно, для Иккинга этот способ будет слегка... необычным, но для начала нужно всего лишь раскрыть крылья, а дальше природа и инстинкты возьмут своё. Иногда Беззубик смотрит на парня и понимает, что хочет защитить его всё больше, и больше. Иккинг - всё, что у него осталось. Единственный, кто поделился рыбой (а для драконов это много значит) и захотел подружиться, последний лучик света в его памяти. И он его не отпустит. Поэтому юноша и должен научиться летать. В небе драконы в безопасности гораздо большей, нежели на земле. По крайней мере, они это знают. Через несколько часов Икк проснётся, а пока Беззубец будет выполнять свою задачу - согревать паренька. Иногда Беззубик чувствует себя матерью-наседкой. Спустя несколько дней. Я проснулся от того, что надоедливые лучи солнца так и лезли в глаза. Небесное светило будто дразнило меня своими ослепительными лучами, видневшимися даже сквозь закрывшиеся веки. Ох, ощущаю себя снова на Олухе и жду, когда Стоик позовет меня завтракать, а после упрекнёт в том, что его сын плохой викинг. Глупые мысли. Открыв глаза, я со стоном сел, скрестив ноги, и, кажется, послышался хруст, сразу услышал насмешливый голос брата. - О, наша соня наконец удосужилась проснуться? - в лицо ударил бодрящий ветерок. Видимо, это замена слюнявого душа, как я предполагал. - Ты всегда так долго спишь? День уже скоро. - Ага, - сквозь зевок, совершенно беспечно, словно сегодня Всемирный день лени, ответил я. - Не забыл какой сегодня день? - встав с нагретого места и потянувшись, я что-то невнятно промычал на вопрос разбудившего меня мистера «я-всегда-буду-будить-тебя-ни-в-ночь-ни-в-заря» - Будем учиться летать, - а, вот оно что. Точно. Вчера я закончил делать протез, так что мы решили, что сегодня попробуем взлететь. Но я ещё не спрашивал, как именно я буду это делать, поэтому можно ждать всё, что угодно. Глаза больно жгло от яркого солнца, поэтому, опустив голову, я закрыл глаза. Глазные яблоки сразу охладились спасительной тьмой. Ничего страшного, если я постою так? Всего минутку... - Ты собираешься просыпаться или нет? - Ладно-ладно... - полный провал. Открыв глаза, я наклонил голову вбок и почувствовал, как ноющие мышцы наконец-то растягиваются и разминаются. Протез уже был закреплен. Кожа на элероне была ярче чем настоящий хвостовой плавник, но самое главное, что он крепкий. Железо Громмеля будет держаться гораздо дольше, чем старое, которое я разливал в кузне на Олухе. Про Олух вообще вспоминать не хочется. Лучше не портить настроение утром. - Ну? - Беззубику видимо уже невтерпёж посмотреть на мои мучения. А мне уже не терпится закончить этот день. Я предвкушаю синяки и ссадины от многочисленных падений. И не самых мягких. Ура... - Идём уже! - Как насчёт завтрака? - я абсолютно безнадёжно попытался задержать свою участь хотя бы на пару часиков. Знаю, что это глупо, но попытаться стоит - Без еды голова плохо работает. - Не будем лучше рисковать. К тому же еда тебе не нужна, чтобы здраво мыслить. - Что ты имеешь ввиду? - Не хочу, чтобы на первом же уроке тебя вырвало, - в его голосе я услышал едва уловимую язвительность и отлично слышимою усмешку. Вредная рептилия! - Один, помоги мне. - Ты не говорил, что мне придётся прыгать с обрыва! - Ты и не спрашивал. В данный момент я нахожусь на очень высокой скале. И я должен прыгать вниз... На что я подписался? Внизу бушевали волны, громко ударяясь об утёс и скалы снизу. Другое место ты не мог выбрать, Зубби? Холодный ветер дул в лицо и звенел в ушах похлеще Беззубика. Небо переливается светло-голубыми оттенками, как на зло показывая во всей красе ослепительно яркое солнце, светящее прямо в глаза. Аргх! Небо было чистым, будто Боги снова сговорились против меня, чтобы помучить. Лишь вдалеке виднелись белые облака. Я сжимал и разжимал кулаки и пальцы ног. Кулаки от волнения, ведь не каждый день нужно прыгать с обрыва. По рассказам, точнее не умолкающей болтовне Беззубика, я узнал, что Ночные Фурии представляют гораздо большую опасность, когда волнуются или испытывают тот или иной стресс. Вот почему, когда я нервничаю, чувствую, непонятно откуда взявшиеся, раздражение и горечь во рту, словно от изжоги. Насчёт изжоги. У меня есть догадки, что, возможно, я могу испускать плазму, как Беззубик, когда тот был материален. Я не использую слово «жив», потому что фактически его душа всё ещё здесь, и он до сих пор жив. Да и мне спокойней, зная, что он рядом. - Ты, наверно, шутишь, братец? - вдруг я понял, что боюсь высоты. Боюсь упасть и на этот раз точно погибнуть, исчезнуть с лица этого прогнившего мира. Если бы нашу вселенную можно было описать, словно человеческое лицо, я бы сказал так: поднятый двойной подбородок - признак явно ощутимого тщеславия и чревоугодия, показывающий отношение к живущим на земле, надменная улыбка, которая заставит покрыться спину мурашками, а непонимающих детей икать от испуга до сердечного приступа, и, конечно же, чрезвычайно насмешливо-оценивающий взгляд бледно-голубых глаз, будто высохших морей, что показывает отношение всего мира к мирным, или не совсем мирным, существам. Такое представление сложилось у меня за прожитую жизнь. И только где-то на гневном лице проскальзывает та искра жалости, что даёт очередную, ничего не стоящую для кого-то надежду. Я ненавижу жалость. Всю жизнь люди притворялись, что им меня жаль. Притворство читалось в их глазах, в которых проскальзывали издёвка, раздражение и мизантропия. В принципе, я тоже не блистал к ним уважением, хотя они старше меня. Не по разуму, конечно, но старше. Жалость - то, что я ненавижу от, переливающейся, словно водопады, крови в теле до сердечного приступа и то, что я никогда не видел, и не желаю видеть. Что-то я отвлекся - Е-если это правда, то это абсолютно не смешная шутка! - голос, словно струны гитары, скрывался от паники. Почему я веду себя, как девочка?! Соберись, Икар! - Поверь мне. Я же мастер сарказма. - Но так все учатся, - он видимо пытался меня подбодрить и внушить уверенность в себе, но почему-то я ничего не почувствовал от его слов. Ни облегчения, ни большей паники, ни стыда из-за того, что все драконы точно так же учатся летать, и раз уж теперь я тоже дракон то должен следовать их традициям. Словно слова пролетели сквозь уши, поэтому я просто промолчал. - Нужно лишь прыгнуть и раскрыть крылья. Попробуй! - ещё одна попытка подбодрить меня осталась безуспешной. Но он так старается ради меня. Я просто не могу не послушаться его. - Ну, раз все так делают, - делаю шаги назад, собираясь взять разгон. - Значит, я не хуже их, - особенно если брать во внимание то, что мои крылья в несколько раз больше меня самого - Да? - Конечно-конечно. Ты главное крылья раскрой. Дыхание участилось, и теперь я дышал тяжело и слышимо-ощутимо для тех, кто находится близко ко мне, что вызвало ещё больше волнения. Я слышу стук своего сердца, который особенно громко отдаётся в висках. Уши уже заложило от резкого перепада пульса. Прикасаюсь к шейной артерии, чувствую сильные толчки. Всё в порядке. Просто небольшой страх превратиться в лепёшку. На секунду перед глазами встал туман, но я быстро прогнал его, встряхнув головой. Всё ещё иду назад, смотря под ноги. Крыльями я почувствовал что-то твёрдое. Дерево. Что ж, вот он пик возможностей. Я сглотнул. Делаю первые шаги. Ушные отростки припали к голове от страха и волнения. Кулаки сжаты до побелевших костяшек, когда это я успел стать таким сильным? Раньше силы хватало только на точку оружий. Шаги постепенно перерастают в бег, и мир перед глазами начинается трястись, а дыхание ещё сильнее учащается. Три метра, два, один... Прыжок. На мгновение всё застыло. Ветер перестал дуть в лицо с нескончаемым усилием, будто это его жизненная цель - насолить, как можно большим людям. Обширные горизонты, словно ожившая картина, тихонько двигались вверх. Даже отсюда я слышал шелест оставшихся сухих листьев, которые вот-вот рассыплются, как песочный домик. Чёрные волосы отлетели назад и слились с ушными отростками. Солнце стояло прямо передо мной, приветствуя. Но лишь на мгновение. Дальше всё было мутно и мелькало с невероятной скоростью. Я, зажмурившись от резкого ветра, наклонился вперёд и п