Глава седьмая.
Здравствуй, человек.
Это утро ничем не отличалось от всех остальных. - Вы так похожи, - однажды сказал Он, когда увидел маму. Беззубик, как всегда, прекрасно исполнил роль будильника, зазвенев в голове, словно упавшая посуда. Или, например громкий рёв дракона, почему бы и нет? Несмотря на то, что такое случалось каждый день, я до чёртиков испугался, и моё лицо, со всей душевной страстью, поцеловало пол. Проблемы со сном никуда не исчезли, как бы мне не хотелось послать их в Хельхельм, чтобы те сгнили пока не претворятся в пепел. Я живу здесь уже несколько дней, и это место стало мне домом. Бессонница, сонливость днём, активность в позднее время. Мама предположила, точнее подтвердила мои возгласы о распорядке сна, что Ночные Фурии - ночные драконы, то бишь они спят днём, а бодрствуют ночью. Может это и так. Я догадывался об этом и сам, но привыкнуть к новому режиму оказалось очень сложно и проблематично. Во-первых, солнце светило очень ярко и не давало мне нормально сомкнуть глаз. Во-вторых, отростки на голове то резко поднимались, едва услышав какой-то шорох, то так же резко опускались. В-третьих, друзья, именно друзья, а не случайно встречные драконы, гуляли и развлекались только днём, а ночью предпочитали отдыхать. - Она удивительна, - сказал Он, когда мама перевязывала лапу раненого дракона. Поприветствовал драконов, встретившихся мне на пути к озеру. Умылся, не забыв предварительно съесть рыбу, мирно плавающие в воде. Там меня встретила мама, которая даже не удивилась, что я ем сырую рыбу. Наверно она этого ожидала. Она дала мне какое-то снадобье, скорее всего из редчайших трав, которых я ещё не видел, а таких много, сказав, что оно должно помочь с бессонницей. Поцеловала в лоб и улетела на Грозокрыле, не забыв сказать, что любит. Такого родственного тепла у меня давно не было. Сколько? Лет двадцать? Ха, правильно сказать никогда. Кажется, мама возвращает мне мою человеческую сущность, способную здраво мыслить. Ну, в смысле я и так мыслю здраво, насколько мне позволяет нынешнее состояние, конечно. - Ведёт себя, как дракон, - усмехнулся Он, когда мама подражала дракону, качая головой в такт рептилии. Спасибо, мама, что лишний раз волнуешься и заботишься обо мне. - Я завидую тебе, - проворчал Он, когда я и мама упали в сугроб, звонко смеясь. Беззубик говорит, что она ведёт себя, как самка дракона, заботящаяся о детёныше. Я не спорю. Слышать его одобряющее мнение насчёт мамы было приятно. За тот период времени, который я был полудраконом, я много чего изучил о драконах и продолжаю изучать. Например то, что драконы в некотором роде даже умнее викингов. Нет, я знал, что многие люди предпочитают мускулы, а не ум, но, когда дело касается того, что существа, которых я должен ненавидеть, презирать и бояться оказываются настолько смышлёными, мне хочется плакать. - У меня никогда не было мамы, - прошептал Он, когда мама обнимала меня и заботливо поглаживала по голове, изредка задевая ушные отростки. - Она наша мама, Зубби, - ответил тогда Я, когда мама скрылась из виду. На этом диалог был окончен. Просто, потому что мне надоела головная и душевная боль, вызванная совсем не весёлыми ностальгическими воспоминаниями о месте, которое я звал домом. Просто, потому что нужно жить настоящим. Просто, потому что я так хочу. Утро было насыщенным, как сказал бы любой другой на моем месте, но мне было весело, и я ни капельки не устал. Эх, вот бы викинги стали такими, как мама. Как я они бы точно не стали - я разговариваю с драконами, что тоже не ушло от зелёных глаз мамы. Ей не нужно знать драконий язык, потому что она и так понимает их. Далее был обед. Вот это зрелище не для слабонервных викингов, которые сами ловят себе еду. Снежный Левиафан - огромный дракон, наверно больше чем Красная Смерть, белоснежного окраса с торчащими из-за спины длинными шипами, напоминающие острые глыбы льда, а сам он заместо огня извергает лёд. Мы с мамой зовём его Великий Смутьян. Смутьян выпрыгнул из воды и пустил в воздух сотни рыб, создавая эдакий дождь. В первый раз я отреагировал на это зрелище весьма просто: моя челюсть поцеловала землю. Мама же засмеялась и полетела ловить рыбу. А я ещё долго стоял в ступоре пока до моей глупой головы не дошёл тот факт, что дождь скоро закончится. Сейчас же я ловко парирую между огромными рептилиями и на лету ем рыбу, не замечая удивлённых глаз драконов. Хотя не такие они и удивлённые, но всё-таки. Щит и меч, способный воспламениться от одной искры, я всегда ношу с собой, тем самым привлекая внимания некоторых драконов, так как металл Громмеля очень блестел. Но Шепотов Смерти мой, о Великий и Блестящий, щит отпугивал. Стая драконов - место, в котором все равны независимо от вида или умственных способностей, но малыши, конечно, не считаются. Поэтому неудивительно, что я так быстро приспособился и освоился здесь, словно жил в этом гнездовье всю жизнь. Великий Смутьян оказался на милость очень доброжелательным, в отличии от людских вождей, которые сажают в темницу всех незваных гостей на некоторое время. Огромный Левиафан мог сравниться с небольшим островом, настолько был огромен. Король драконов пускает в меня струю снега каждый раз, когда я приветствую его. Мама говорит, что я ему нравлюсь. Осмотрев меня с пят до ушей, мама зациклила внимание на хвосте, а, если точнее то на искусственном элероне, который, видимо, заметила не сразу. - Что это? - взяв в руки плавник изготовленный мной лично, она раскрыла и закрыла его несколько раз, нежно держа пальцами, словно боясь разрушить конструкцию. Крепление зацеплено так, что искусственный элерон будет идентично повторять движения оригинала. - Протез. Без него я не могу летать. - Невероятно, - пролепетала она, прежде чем повторить недавнее движение с хвостом. От такого искреннего комплимента, ушные отростки прижались к голове, а я почу