не за себя. Проигнорировав, но, очевидно, отчётливо услышав, слова заботы из уст брата, Иккинг призадумался. Ведь это глупо, возвращаться туда, где тебя не жаловали и беспрекословно убили, с братом в придачу, но любопытство и детская надежда, покоящиеся надгробным серым камнем в нём ещё со дня смерти, не давала покоя и буквально вела за руку в место, параллельно сердцу. Запад. Сердце и Олух располагаются в западной стороне, если ориентироваться по созвездию стрельца, изредка встречающиеся на окраине ледяного дома. Поэтому, как бы глупо и наивно это не прозвучит, Икар следует сердцу. Словно по совету неопытного советчика: следуй за сердцем, оно не обманет. Словно бежать по лезвию ножа, по загривкам Злобных Змеевиком, по льду босыми ногами, да как угодно! Нелепо, будто Громмель надел юбку, больно, как отрезать себе палец на ноге, отчужденно, как загнанный зверь, брошенный умирать в тесной и холодной клетке, неприятно до скрежета, неестественно белых, острых, клыков. Делаешь, что хочешь, но чувствуешь, что правильно, аморально, в действительности за гранью прав. Он оставил радостную девушку на том леднике, а сам вместе со спасенными драконами вернулся в общину и сразу же покинул, хоть и на время. Икар не боится, что Астрид последовала за ним, так как давно бы учуял ее запах. - Что насчёт мамы? - о, да. Иккингу нравилось, когда Беззубик называет Валку мамой, будто она их общая. Создаётся впечатление, что неугомонный дух рептилии правда его брат. В том смысле, что родной брат, а не близкий друг, которого он просто называет братом. Но все же Хэддок прислушался к Беззубику - Что, если она придёт, а тебя нет? - Я оставлю записку. - Серьёзно? - это прозвучало то ли осуждающе, то ли непонимающе. В это время брюнет уже собрал сумку со всем необходимым, вроде: воспламеняющийся меч, смазанный слюной Ужасного Чудовища (и, о, Боже, Иккинг так ненавидел процесс собирания этого «ингредиента»), блокнот для записей, пара угольков, опять же для записей, и шлем, который парень решил надеть. Так же за его спиной уже покоился шит, сделанный, как и все его изобретения, из железа Громмеля. В общем, он хорошо вооружился. - И что ты там напишешь? Что встретил старую подружку и отправился с ней обратно на Олух? - Нет. Напишу, что возвращаюсь на остров Хризантем, чтобы встретится с драконами, живущими там, - он тут же протянулся к листку желтой бумаги и начал строчить письмо, стараясь сильно не спешить, чтобы не наделать ошибок. - Ладно, думаю она поверит, - он тяжело вздохнул, сдаваясь, так как аргументы у него закончились, точнее застряли на языке. Все равно Иккинг не послушает его. Юноша дописал письмо, воткнул в него нож, так удачно лежащий на полке перед ним, и отправился к выходу, как вспомнил про внеплановых гостей. Смутьян может разозлиться насчёт непрошеных гостей, поэтому Икар полетел к Левиафану, надеясь на его мудрость и бескорыстную доброту. На больших белых, малость серых на основании, бивнях, как всегда играли в догонялки детёныши драконов самых разнообразных видов. Стоило голубым глазам завидеть полудракона, он спокойно дунул снежным потоком на малышей, зазывая уйти. Они его послушали. Иккинг поклонился королю драконов, проявляя уважение и преклонность, показывая, что главный здесь не он, а Смутьян. - Здравствуй, юный дракон, - брюнет встал и посмотрел на короля, с долей вины и стыдливости - Случилось что-то серьёзное? - Э, да, - неуверенно начал он - Дело в том, что сегодня я спас несколько драконов от викингов. - Похвально. - И, простите, что не спросил у Вас разрешения, привёл в наше гнездо. Обдумав сказанное мальчиком, Великий Смутьян наклонился к парнишке, который ожидал чего угодно. Приговор, злостная речь, он был готов даже к изгнанию за неуважение, но Снежный Левиафан запустил в него маленькую бурю снега, дабы охладить голову и избавить от навязчивых мыслей. - Всё в порядке, я всегда рад новым жителям нашего убежища, но впредь предупреди, что к нам идут гости. Они могут остаться, если захотят, - голос прозвучал тепло и понимающе. Иккинг готов проспорить все, что имеется у него на руках на то, что он бы хотел такого отца в своё время. Не осуждающего, не настолько строгого, но и не слишком доброго, готового понять, поговорить и простить. - Спасибо, - Иккинг улыбнулся, приподняв уголки губ, словив на себе добрый взгляд вожака. - Ну, одной проблемой меньше. Вылетев довольным из драконьего гнезда, Иккинг направился к девушке. Шлем уже был на нем, он скрывал лицо, кроме глаз, разумеется, ушные отростки, острые клыки и бледную кожу. Взмахнув несколько раз, он взлетел выше, намного выше прежнего, оказавшись над сырыми облаками. Однажды, брюнет захотел прилечь на облако, но закончилось это плохо. В дальнейшем он не совершал таких ошибок. Белобрысая макушка Хофферсон показалась неожиданно быстро Хэддоку. Он приземлился напротив её, нехило напугав резким появлением. - Икар, это ты? - осторожно спросили она, до этого поглаживая своего дракона. Змеевица не зарычала, так как не чувствовала угрозу в новом знакомом. - Нет, это Иккинг. - Ты знаешь кого-то ещё с драконьими крыльями и хвостом? - съехидничал тот. Шлем приглушал голос, но не настолько сильно, чтобы не узнать тон усмешки, пронизывающий пространство между двуногими. - Нет. - Вот и славно. Кивнув друг другу, Астрид залезла на седло, сжимая его, чтобы держаться, как можно крепче, а Иккинг поудобнее повесил сумку, встряхнув. Первым взлетел Хэддок, потоком воздуха, который сам и навеял, чуть не сдув всадницу с седла. Не дожидаясь девушку, Иккинг полетел в сторону Олуха. Астрид удивилась ещё больше, так как, не зная пути, Икар летел в нужную сторону, оставив её одну. Ну, почти одну. Громгильда так же, как и её хозяйка, наблюдала за удаляющейся фигурой парня. Его хрупкая на вид фигура удалялась за лучами солнца, постепенно растворяясь в небытие. Хофферсон, будто околдовал этот парень, он притягивал к себе. Он странный, грубый, загадочный, хмурый, красивый. А глаза, салатовые глаза просто заставляют заглядываться в них, ища лазейку доброты или хотя бы чуточку человечности, но каждый раз она натыкалась на узкий драконий зрачок, который заставлял покрываться спину мурашками. Неожиданно Икар остановился. - Чего встала? - развернувшись, выкрикнул он. Блондинка быстро опомнилась, и они вместе с Громгильдой стали нагонять парня. Уже около Олуха Иккинг понял, что что-то не так. За всю дорогу Хофферсон ничего не сказала, предпочитая сохранять молчаливую солидарность. Иккинг тоже был неразговорчив, но у него были свои причины. Что же до Хофферсон, она ни капельки не изменилась, если не считать рост. Всё такая же задиристая Астрид Хофферсон, которую он знал. Говорят, тишина может сказать гораздо больше, нежели безмолвная болтовня о том, о сём. Однако, Хэддок не согласен с таким утверждением, так как в тишине он ничего не слышит, и ему это нравится. В тишине он может уделить всё своё внимания брату, вслушиваясь в его приятный бархатный, но всё ещё мальчишеский, голос. К счастью, таких моментов было очень много. В основном, когда он один улетал посреди ночи, чтобы якобы проветриться, а на самом деле поболтать с неугомонной рептилией. Иккинг не раз замечал на себе пристальные взгляды голубоглазой, но каждый раз, оборачиваясь, Хофферсон быстро отворачивала голову. На пятый или шестой такой раз, брюнет просто сдался и решил проигнорировать её попытки прожечь в нём дырку. Вместо этого он смотрит на солнце, не боясь ослепнуть, слушая нескончаемый трепет Беззубца, и думает обо всём. О самом Беззубике, о маме, где она сейчас, об отце... В общем, о семье. - Знаю, ты игнорируешь меня себе во благо, но мне скучно. Очень скучно! - Потерпи, - проговорил Иккинг. Беззубик остался доволен, получив ответ, и замолк. Астрид, летящая рядом, непонимающе взглянула на него - Я не тебе. - А кому? - Никому, забудь, - парень старался выглядеть, как можно невозмутимым. Хофферсон решила промолчать. Всё равно в деревне она всё у него спросит и переспросит. Кстати, вот и деревня. Вокруг острова летали разного вида драконы, а на их спинах сидели всадники, улыбаясь потоку ветра. Крупные волны жёстко ударялись о скалы, будто надвигающееся цунами, но благодаря высоте острова - воистину красивого - волны не достигали даже начинающийся траву на выпуклых участках. Внизу драконы, закреплённые верёвками, толкали корабли в порт. В нескольких десятках метров корабли мерно качались на волнах, пока драконы с помощью сетей ловили невообразимое количество рыбы. По крайней мере, для людей такое количество рыбы считалось невообразимым, а для Иккинга же такое количество вовсе не удивительно. Удивительно то, что Астрид не наврала. Драконы и люди взаправду находятся в мире. - Вау! Они нехило устр... - Астрид! - грубый мужской голос перебил Беззубика. И от этого голоса у Иккинга онемели крылья, благо в открытом виде, в ушах зазвенело, пальцы сжались в кулак до белых костяшек, царапая ладонь когтями, глаза широко раскрылись, показывая очень узкий чёрный зрачок на фоне невероятно яркой зелёно-жёлтой радужки, ушные отростки метнулись вверх. - Ты же не думаешь, что это?.. - Сейчас подлечу, вождь! - крикн