рдой, непокорной и непорочной. Сейчас на неё тоже смотрят, но если человек смотрит в её сторону, это не значит, что он смотрит именно на неё, потому что конкретно взгляды были обращены на рядом шедшую фигуру, будто с потустороннего мира сошедшего. Словно день и ночь, настолько не оригинально и фальшиво они смотрелись вместе, они шли по деревне Лохматых Хулиганов - людей убивших одного из них в прошлом, однако - нынешних всадников. Всё потому что викинги не послушали паренька, говорившего правду, которую принять проще, чем продолжать жить как чудовища, но послушали хорошего воина, которая говорила то же самое. Треклятая гордыня. Иккинг не удивится, если ему скажут, что все викинги попадают в Вальхаллу. Потому что никто не знает, что на самом деле большинство горят в Хельхейме, но люди всё равно опровергнут факт, касаемый их оплошностей. Ясное дело, что все имеют пороки, но нужно видеть берега, а самое главное - суметь вовремя пришвартоваться или, в конец концов, опустить чёртов якорь. Поступки человека понять практически невозможно. Зачем он делает что-то аморальное, ужасное, не входящие в рамки дозволенного и принятого, если потом ему придётся огребать за это? Почему, напротив, не пытается что-то изменить, если видит решение безвыходной ситуации? Обманом пропитаны их естества, в существования которых и так верится с трудом, виски, руки, обросшие волосами, с пальцами, в которых заселились занозы, и даже скелет, облепленный жиром да кожей. Тролли, гоблины, лепреконы - серьёзно? - их всех отпугивают странные имена. Иккинг почувствовал некое облегчение, когда проходившие мимо люди не источали ароматом липы, они пахли... человечностью. Но такой же горькой, как и прежде. Здравствуй, изжога. Чувство ностальгии захватило его при виде большого построения, которое, по сути, является дверью, ведущую в горную породу, с длинными каменными ступеньками, на которые дети не то, чтобы заползают, они карабкаются по ним; с обеих сторон от двери стоят две статуи викингов, сидящих на драконах; внутри помещенья огромный стол, расположенный посередине второй половины зала, около которого проводятся собрания по разнообразным темам, будь то надвигающаяся война или простой оползень; по всему помещенью были так же расставлены обычные столы, где викинги обычно трапезничали. Большой зал. Здесь брюнет решил занести в книгу, тогда никому неизвестного, дракона, а именно Ночную Фурию - во истину грациозную особь своего вида, распластавшегося по всему миру в единицах. Все исследования и труд начались с пустого, словно песочного, готового распасться на ничтожные пылинки, треснувшего листа, на котором чёрным жирным шрифтом, написанного неаккуратной рукой, сверкала одинокая надпись «Ночная Фурия». Эта неизвестность поманила Иккинга, и он поддался, сильно бьющимся, сердцу, он подошёл к Ночной Фурии, та, в принципе, сильно против не была, выбора-то нет. Хэддок добился того, чего хотел, он стал первым, не считая Валку, человеком, приручившим дракона и первым, кто увидел Злобное Порождение молнии и самой Смерти так близко, к тому же, оставшись в живых. Ненадолго, конечно, но лучше умереть вместе с другом, чем оставаться здесь, продолжая бессмысленное существование в мире, где в таковом тебя не воспринимают, как человека, а считают вещью, которой можно вдоволь попользоваться и бросить в лужу. - Астрид, - привлёк внимание воительницы Иккинг, ныне известный, как Икар. - На этом острове водятся Ночные Фурии? - он не стал тянуть нить, как тянут ее подельники Хелы, растягивая горькие минуты, идущей смерти, выдав вопрос с другой корректности. Блондинка, кажется, подавилась воздухом, так как на полуслове она выдавила из себя лишь небольшой кашель. Сколько можно, Астрид? Хватит терять вид, плюющей на всё, воительницы! Продолжай и дальше строить из себя высокомерную суку, которая добра только к своему дракону, да и то лишь, потому что боится быть съеденный заживо, как её родители, заработавшие потомку репутацию стальной девушки с яйцами. В переносном смысле, конечно. - С чего ты взял? - насупилась та. Парень не понял, чем была вызвана такая реакция, так как это был всего лишь вопрос, не связующий реальность. - Просто спросил, - пожал плечами Икар, - Здесь много драконов, но я не вижу Ночных Фурий или Скриллов, например. - с Скриллами - другое название - Кривет - Хэддок познакомился около двух лет назад. Просто однажды он залетел слишком далеко, увлёкся разговором на тему солёной воды, режущей глаза и загорелую кожу, и попал в лёгкую бурю, если можно считать лёгкой бурей, когда ты проснулся в скалистых горах, а точнее в одной из пещер, находящихся в скалистых горах, в которые тебя благополучно занесло семейство Скриллов, принявших тебя сначала за еду. Что ж, могло быть хуже. У Иккинга нет самолюбия, оно кануло в тот овраг, где стоит запах потухшего дня и опустелого поля. У викингов полным полно самолюбия. Говорил Плевака: «Сам себя не похвалишь, никто не похвалит!» Зато у него есть самозащита и здравый разум, контролирующий приступы гнева, веселья и остальное подобное проявление чувств, которое может его загубить так же, как и показать слабую сторону, имеющая два больших зелёных глаза с острым зрачком и детской беззубой улыбкой. Пускай сегодня он окажется на стороне тех, кто посмел расчленить его самозащиту и самоконтроль, потребляя полученные части в самой глупой и бессмысленной форме - избавления. На кой-чёрт им тогда вообще сдалась эта Фурия? Ни доказательств, ни чести, ни правосудия, так как Беззубик никого даже не убивал, он просто разрушал катапульты, направленный на его союзников. И сколько ещё сегодня Икар задаст неуместных и подозрительных вопросов, ни он сам, ни окружающие не знают. А хотя плевать. Сегодня можно всё. Сегодня мир сошёл с ума. - Ты серьёзно думаешь, что они существуют? - она взглянула на него со, слегка опустившимися, веками и, обыкновенно поднятыми, бровями. Ах, да, точно. Лохматые Хулиганы никогда не видели вживую этого дракона, только в учебниках по драконоведению. Какие они скучные. - Ну, да, а ты нет? - спросил Икар и остановился у порога большого дома. Его старого дома. Большой зал и дом вождя стоят очень близко друг к другу, наверно, чтобы лучше следить за прожорливыми викингами, которые, кажется, не в состоянии проверять съеденную порцию, поглощая драгоценные продукты. Ну, тогда они были драгоценными, а сейчас за викингов всё делают драконы, поэтому у них нет нужды в экономии. - Послушай, если бы эти драконы действительно существовали, мы бы знали. - с долькой раздражения, но с большими кусками уверенности и гордости сказала Астрид, остановившись на миг, будто колеблясь, но сразу же отбросив растерянный вид, подозвала свою Змеевицу и залезла в твёрдое кожаное седло. - Ты в этом так уверена? - парировал парень, но в ответ тишина. Астрид что-то бормочет спустя минуту молчанья и достает из кожаной сумки, прикреплённой ремнём вокруг туловища Злобного Змеевика, какую-то тряпку, похожую на толстую простыню. Встряхнув простынёй, она кинула её на парня, переступавшего с ноги на ногу от многочисленных острых взоров, от которых хотелось спрятаться в самом грязном и прогнившем углу планеты, лишь бы не чувствовать взгляды, прожигающие меж лопаток, и закрепила небольшой ремешок на защёлку. - Что это? - Иккинг снял с головы кусок ткани и взялся за углы, неожиданно поняв, что девушка дала ему плащ с капюшоном. Он был мягким, не рваным, более плотным и крупным в размере. - Зачем? - он поднял свои ядовито-салатовые глаза и приподнял одну бровь, такую же невозможно-чёрную, как копна волос, похожих на воронье гнездо. - Я вижу, что ты не хочешь привлекать большое внимание, - начала проговаривать воительница, водя тонкими пальцами по твёрдой голубой чешуе. - Поэтому тебе пока лучше прикрыть свои... аксессуары. - Понял. Икар быстро напялил плащ, едва достающий до колен, завязал верёвочки у шеи, и они полетели куда Астрид захочет его вести. За несколько часов, проведённых на безжалостном солнце, где Астрид буквально думала, что её голова сгорит вместе с волосами, они успели посетить место, где пасётся стадо яков, коз, куриц и другие разновидности домашней скотины, облететь остров несколько десятков раз, вокруг горы и назад. Икк говорил открыто и без боязни и робкости лишь с драконами. С викингами он не спешил идти на контакт, даже с Астрид. Астрид показала Иккингу кормушки, которые интересовали его больше, чем всё до этого, кузницу, где когда-то плавили оружия для убийств рептилий, а теперь там работает всё тот же добрый сердцем Плевака, чьи длинные усы покрылись едва заметными белыми прядями, но, делавший сёдла, починки ремешков, в какой-то мере даже, работающий местным экспертом по драконам. Сам Плевака почти ничего не сказал, бегло оглядев гостя. Конечно, не обошлось без ехидства. Хорошо, что Икар не решился снять плащ при нём, иначе пришлось бы видеть испуганный взгляд усталых голубых глаз того, кто заменил ему отца. Иккинг расстроился и немного разочаровался от того, что ему не удалось поговорить обо всём с самым близким ему человеком. Хотелось наплевать на всё и просто поговорить. Но нельзя. Пока рано. Для брюнета всё происходит быстро. Настолько, что хочется сказат