в скалистых горах, в которые тебя благополучно занесло семейство Скриллов, принявших тебя сначала за еду. Что ж, могло быть хуже. У Иккинга нет самолюбия, оно кануло в тот овраг, где стоит запах потухшего дня и опустелого поля. У викингов полным полно самолюбия. Говорил Плевака: «Сам себя не похвалишь, никто не похвалит!» Зато у него есть самозащита и здравый разум, контролирующий приступы гнева, веселья и остальное подобное проявление чувств, которое может его загубить так же, как и показать слабую сторону, имеющая два больших зелёных глаза с острым зрачком и детской беззубой улыбкой. Пускай сегодня он окажется на стороне тех, кто посмел расчленить его самозащиту и самоконтроль, потребляя полученные части в самой глупой и бессмысленной форме - избавления. На кой-чёрт им тогда вообще сдалась эта Фурия? Ни доказательств, ни чести, ни правосудия, так как Беззубик никого даже не убивал, он просто разрушал катапульты, направленный на его союзников. И сколько ещё сегодня Икар задаст неуместных и подозрительных вопросов, ни он сам, ни окружающие не знают. А хотя плевать. Сегодня можно всё. Сегодня мир сошёл с ума. - Ты серьёзно думаешь, что они существуют? - она взглянула на него со, слегка опустившимися, веками и, обыкновенно поднятыми, бровями. Ах, да, точно. Лохматые Хулиганы никогда не видели вживую этого дракона, только в учебниках по драконоведению. Какие они скучные. - Ну, да, а ты нет? - спросил Икар и остановился у порога большого дома. Его старого дома. Большой зал и дом вождя стоят очень близко друг к другу, наверно, чтобы лучше следить за прожорливыми викингами, которые, кажется, не в состоянии проверять съеденную порцию, поглощая драгоценные продукты. Ну, тогда они были драгоценными, а сейчас за викингов всё делают драконы, поэтому у них нет нужды в экономии. - Послушай, если бы эти драконы действительно существовали, мы бы знали. - с долькой раздражения, но с большими кусками уверенности и гордости сказала Астрид, остановившись на миг, будто колеблясь, но сразу же отбросив растерянный вид, подозвала свою Змеевицу и залезла в твёрдое кожаное седло. - Ты в этом так уверена? - парировал парень, но в ответ тишина. Астрид что-то бормочет спустя минуту молчанья и достает из кожаной сумки, прикреплённой ремнём вокруг туловища Злобного Змеевика, какую-то тряпку, похожую на толстую простыню. Встряхнув простынёй, она кинула её на парня, переступавшего с ноги на ногу от многочисленных острых взоров, от которых хотелось спрятаться в самом грязном и прогнившем углу планеты, лишь бы не чувствовать взгляды, прожигающие меж лопаток, и закрепила небольшой ремешок на защёлку. - Что это? - Иккинг снял с головы кусок ткани и взялся за углы, неожиданно поняв, что девушка дала ему плащ с капюшоном. Он был мягким, не рваным, более плотным и крупным в размере. - Зачем? - он поднял свои ядовито-салатовые глаза и приподнял одну бровь, такую же невозможно-чёрную, как копна волос, похожих на воронье гнездо. - Я вижу, что ты не хочешь привлекать большое внимание, - начала проговаривать воительница, водя тонкими пальцами по твёрдой голубой чешуе. - Поэтому тебе пока лучше прикрыть свои... аксессуары. - Понял. Икар быстро напялил плащ, едва достающий до колен, завязал верёвочки у шеи, и они полетели куда Астрид захочет его вести. За несколько часов, проведённых на безжалостном солнце, где Астрид буквально думала, что её голова сгорит вместе с волосами, они успели посетить место, где пасётся стадо яков, коз, куриц и другие разновидности домашней скотины, облететь остров несколько десятков раз, вокруг горы и назад. Икк говорил открыто и без боязни и робкости лишь с драконами. С викингами он не спешил идти на контакт, даже с Астрид. Астрид показала Иккингу кормушки, которые интересовали его больше, чем всё до этого, кузницу, где когда-то плавили оружия для убийств рептилий, а теперь там работает всё тот же добрый сердцем Плевака, чьи длинные усы покрылись едва заметными белыми прядями, но, делавший сёдла, починки ремешков, в какой-то мере даже, работающий местным экспертом по драконам. Сам Плевака почти ничего не сказал, бегло оглядев гостя. Конечно, не обошлось без ехидства. Хорошо, что Икар не решился снять плащ при нём, иначе пришлось бы видеть испуганный взгляд усталых голубых глаз того, кто заменил ему отца. Иккинг расстроился и немного разочаровался от того, что ему не удалось поговорить обо всём с самым близким ему человеком. Хотелось наплевать на всё и просто поговорить. Но нельзя. Пока рано. Для брюнета всё происходит быстро. Настолько, что хочется сказать планете, чтобы она остановилась, и он, в кои то веки, сошёл, улетел в другую реальность, где он никогда не встретил Астрид. Толком он ничего не чувствует, чувства закрыты под скелетом, обтянутом мясом и кожей, он чувствует лишь странную мерзкую жидкость, текущую по венам, заменяющую кровь. «Это нормально, скоро ты привыкнешь. Скоро всё пройдёт»,- говорил Иккинг себе, поднимая уголки губ выше. Но он чувствует себя странно. Его сердце бешено бьётся в конвульсиях, задыхаясь от фальшивого озона, обвившего лёгкие, но он не испытывает ни сильной радости, ни волнения, ни испуга, ни тревоги, ни возбуждения... ни рвоты, подступающей в, так сказать, нервной ситуации. НИ-ЧЕ-ГО. Свен и Ведрон показались зеленоглазому милыми. Они глупые, безнравственные добряки, Ведрон в особенности, имеющие странные привычки, например, вместо шлема викинга носить ведро. Если оно вообще снимается, конечно. У Иккинга разбитое сердце, чьи осколки с невероятной силой впиваются в печень, едва задевая само сердце, одинокая душа и не до конца забытые подростковые комплексы в двадцать лет, у Беззубика - прозрачный силуэт и приятный голос, у Икара - всё сразу, разве что, кроме прозрачного силуэта. Когда он встречает молодых всадников, естественно не узнавших его, сняв тряпьё, чувство внутри не меняется. - А-астрид-д-д, - заикаясь, словно от горячки, пропел Рыбьеног. Хэддок помнит его, застенчивого зазнайку, прочитавшего каждую книгу на Олухе минимум три раза. Блондин возмужал, отрастил щетину, медленно переходящую в бороду, которую носит каждый мужчина на Олухе. Ну, почти каждый. Однако Ингерман остался слабохарактерным, его тело, казалось, прогнило от пота, странного выделения, волнения и нелюбимого страха. Иккинг старался не смотреть на багровое пятно посередине арены. Оно всё ещё тут. Почему именно их кровь осталась здесь? Почему не любого другого дракона? Но, к сожалению, кровь других драконов легко смывалась, сохла и постепенно исчезала, в то время как эта... - Иккинг... - голос пропитан желчью и искренним сочувствием. Иккинг смотрит в глаза всадников - кому-нибудь. Другие всадники здесь тоже были. Удачно же сложились обстоятельства, да? Просто ребята пробовали какой-то трюк, как вдруг на арену явилась Астрид с этим вот «чудом». Смокала смотрел со страхом, блеющим в глазах, и линией сжатых губ, но стоял он крепко, стойко, даже невозмутимо, если не считать сжавшиеся кулаки. Близнецы шепотом спорили на разные вариации, которые заканчивались тем, что новоиспеченный дракончик съест их, либо кого-то из них, но когда Забияка предложила прокатиться на Икаре, последний сделал шажок назад. На всякий случай. Кстати, Задирака теперь носил косички, что необъяснимо шли и подходили ему. Рыбьеног, кажется, был готов хвататься за сердце. Блондин гулко и часто дышал, его рот переходил, то в легкую нервную улыбку, то сворачивался полной противоположностью. «Хоть бы его не стошнило! Хоть бы его не стошнило!» - думала Хофферсон. - Рыбьеног, успокойся, - с нажимом начала Астрид, молясь всем известных Богам, чтобы этот парень не упал в обморок хотя бы перед Икаром. - Это наш гость. - она мило улыбнулась и рукой указала на чешуйчатого, который чувствовал себя не в своей тарелке, но старался этого не показывать. Ну надо же! Его знакомят с теми, с кем он знаком пятнадцать лет, не смотря на уверенность первых, что этот знакомый мёртв. Абсурд. - Н-но... это же!.. - Кто это вообще?! - вспылил Сморкала, поддавшись вперёд. О, да, он не изменился. Как был вспыльчивым индюком, им же и остался. Иккинг просто помалкивал, обсуждая ситуацию с Беззубиком, чувствующий себя, словно на стуле, обклеиваемым иголками из железа Громмеля. Всё происходящие ему ни капельки не нравилось, если бы он мог, он бы забрал Иккинга отсюда от искоренивших их однажды викингов, но не только Иккинг любит совать нос не в своё дело, поэтому Беззубец просто наблюдает. Он будет наблюдать, пока люди не тронут Иккинга - потом можно будет защищаться. Иккинг не собирался встревать в разговор бывших сверстников, пока обстоятельства не потребуют этого. - Это нам и надо выяснить. - Рыбьеног, как спец по драконам и всему, что с ними связано, воодушевился, он потирал вспотевшие от волнения ладони, а глаза его блестели нездоровым синим огоньком. Сморкала поумерил пыл и был таков. Думать о странных незнакомцах брюнет не любил, он вообще не любил думать, но сейчас перед ним стоит, не то дракон, не то человек. Очевидно, этот случай исключение. Торстонам интересно всё, что воспламеняется, пускает залпы, взрывается, поэтому даже им стало интересно это существо, прибывшее в их дер