планете, чтобы она остановилась, и он, в кои то веки, сошёл, улетел в другую реальность, где он никогда не встретил Астрид. Толком он ничего не чувствует, чувства закрыты под скелетом, обтянутом мясом и кожей, он чувствует лишь странную мерзкую жидкость, текущую по венам, заменяющую кровь. «Это нормально, скоро ты привыкнешь. Скоро всё пройдёт»,- говорил Иккинг себе, поднимая уголки губ выше. Но он чувствует себя странно. Его сердце бешено бьётся в конвульсиях, задыхаясь от фальшивого озона, обвившего лёгкие, но он не испытывает ни сильной радости, ни волнения, ни испуга, ни тревоги, ни возбуждения... ни рвоты, подступающей в, так сказать, нервной ситуации. НИ-ЧЕ-ГО. Свен и Ведрон показались зеленоглазому милыми. Они глупые, безнравственные добряки, Ведрон в особенности, имеющие странные привычки, например, вместо шлема викинга носить ведро. Если оно вообще снимается, конечно. У Иккинга разбитое сердце, чьи осколки с невероятной силой впиваются в печень, едва задевая само сердце, одинокая душа и не до конца забытые подростковые комплексы в двадцать лет, у Беззубика - прозрачный силуэт и приятный голос, у Икара - всё сразу, разве что, кроме прозрачного силуэта. Когда он встречает молодых всадников, естественно не узнавших его, сняв тряпьё, чувство внутри не меняется. - А-астрид-д-д, - заикаясь, словно от горячки, пропел Рыбьеног. Хэддок помнит его, застенчивого зазнайку, прочитавшего каждую книгу на Олухе минимум три раза. Блондин возмужал, отрастил щетину, медленно переходящую в бороду, которую носит каждый мужчина на Олухе. Ну, почти каждый. Однако Ингерман остался слабохарактерным, его тело, казалось, прогнило от пота, странного выделения, волнения и нелюбимого страха. Иккинг старался не смотреть на багровое пятно посередине арены. Оно всё ещё тут. Почему именно их кровь осталась здесь? Почему не любого другого дракона? Но, к сожалению, кровь других драконов легко смывалась, сохла и постепенно исчезала, в то время как эта... - Иккинг... - голос пропитан желчью и искренним сочувствием. Иккинг смотрит в глаза всадников - кому-нибудь. Другие всадники здесь тоже были. Удачно же сложились обстоятельства, да? Просто ребята пробовали какой-то трюк, как вдруг на арену явилась Астрид с этим вот «чудом». Смокала смотрел со страхом, блеющим в глазах, и линией сжатых губ, но стоял он крепко, стойко, даже невозмутимо, если не считать сжавшиеся кулаки. Близнецы шепотом спорили на разные вариации, которые заканчивались тем, что новоиспеченный дракончик съест их, либо кого-то из них, но когда Забияка предложила прокатиться на Икаре, последний сделал шажок назад. На всякий случай. Кстати, Задирака теперь носил косички, что необъяснимо шли и подходили ему. Рыбьеног, кажется, был готов хвататься за сердце. Блондин гулко и часто дышал, его рот переходил, то в легкую нервную улыбку, то сворачивался полной противоположностью. «Хоть бы его не стошнило! Хоть бы его не стошнило!» - думала Хофферсон. - Рыбьеног, успокойся, - с нажимом начала Астрид, молясь всем известных Богам, чтобы этот парень не упал в обморок хотя бы перед Икаром. - Это наш гость. - она мило улыбнулась и рукой указала на чешуйчатого, который чувствовал себя не в своей тарелке, но старался этого не показывать. Ну надо же! Его знакомят с теми, с кем он знаком пятнадцать лет, не смотря на уверенность первых, что этот знакомый мёртв. Абсурд. - Н-но... это же!.. - Кто это вообще?! - вспылил Сморкала, поддавшись вперёд. О, да, он не изменился. Как был вспыльчивым индюком, им же и остался. Иккинг просто помалкивал, обсуждая ситуацию с Беззубиком, чувствующий себя, словно на стуле, обклеиваемым иголками из железа Громмеля. Всё происходящие ему ни капельки не нравилось, если бы он мог, он бы забрал Иккинга отсюда от искоренивших их однажды викингов, но не только Иккинг любит совать нос не в своё дело, поэтому Беззубец просто наблюдает. Он будет наблюдать, пока люди не тронут Иккинга - потом можно будет защищаться. Иккинг не собирался встревать в разговор бывших сверстников, пока обстоятельства не потребуют этого. - Это нам и надо выяснить. - Рыбьеног, как спец по драконам и всему, что с ними связано, воодушевился, он потирал вспотевшие от волнения ладони, а глаза его блестели нездоровым синим огоньком. Сморкала поумерил пыл и был таков. Думать о странных незнакомцах брюнет не любил, он вообще не любил думать, но сейчас перед ним стоит, не то дракон, не то человек. Очевидно, этот случай исключение. Торстонам интересно всё, что воспламеняется, пускает залпы, взрывается, поэтому даже им стало интересно это существо, прибывшее в их деревню. Видя, что заинтересовала команду, Астрид продолжила: - Как я думаю, он какой-то гибрид или что-то такое. - посмотрев на гостя, Хофферсон увидела обескураженное лицо. Она решила, что Иккинг неудачный плод любви дракона и человека? Что за похабное отношение в чужим ценностям? - Мы же занимаемся изучением и спасением драконов. Наша задача... Под конец речи, все обсудили дальнейший план и остановились на том, что им бы стоило сначала познакомиться с Икаром. Все всадники представились, и они занялись Иккингом. Астрид зарисовывала внешность. Рыбьеног измерял размах крыльев, скорость взмаха, рассматривал протез, спрашивал об особенностях, на что Икар отвечал сдержанно и отрешённо, изредка поднимая глаза, будто опомнившись. Сморкала пару раз проиграл в кулачном бою, свалив всё на недосыпание, хотя на самом деле это Икар недосыпает, но эту деталь он решил упустить. Забияка изредка трогала мускулы и щупала броню парня, убедив того, что она просто оценивает его по шкале крутости от одного до десяти, естественно, поставив ему десять. Когда она первый раз подошла к нему и дотронулась до руки, Беззубик отбросил ее потоком ветра, а Иккинг быстро сжал то место, где секунду назад была рука той, чей палец на этой самой руке он однажды вольно-невольно сильно повредил, вцепившись ошалело зубами в мягкую кожу подушечек пальцев. Ему не хотелось думать о возможном шраме или вовсе отсутствующему кусочка пальца, но девушка вообще не подавала виду. Оно и ясно - пять лет прошло, для викингов это вообще пустяк. Всадники повернулись на шум, но, увидев смеющуюся Забияку, вернулись к делам. Задирака рассуждал с Вепрем о смысле жизни, как в обычный день. Ребята, увлекшиеся работой, не заметили наступление ночи. Вернулись в реальную жизнь они только тогда, когда у Сморкалы заурчало в животе. К тому времени уже не слабо стемнело. - Ой, - голубоглазый потянулся, и Ингерман мог поклясться, что слышал, как у его друга что-то хрустнуло. - Чего-то мы засиделись. - ноль внимания со стороны большей части команды, ну, и Икара, конечно. - Народ! Я есть хочу! - Мы слышим! Подожди немного, - Астрид переписывала данные, добытые Рыбьеногом с небольшого допроса Икара, написанные на нескольких вырванных листах, в Книгу драконов. Однако, эта книга была другой. Ее ребята создали сами, в ней описаны способы приручения и слабые места драконов, что немного удивило Иккинга, но он решил, что спросит позже. - Осталась пара предложений, и мы пойдём набивать животы. Что там сегодня на ужин? - Жареная курица, баранина, рыба? - ответил Ингерман. - Как обычно. - дополнила Забияка. Рыбьеног вспомнил невзначай: - Кстати, Икар, - зеленоглазый повернулся к Ингерману. - Откуда ты? - Ты уже задавал такой вопрос. - ответил брюнет, с прищуром глянув в слегка распахнувшиеся от доли страха глаза. Как он устал от этих глаз... - Я путешествую. - всё же повторил он, пожалев парня. - Ну, да, но... я имею в виду, где ты родился? «Здесь.» - подумал Иккинг, а вслух решил пока ничего не говорить. Со стороны всадников послышались тихие фразочки: «Ага, точно.», «Правда, откуда?» и т.д. Все в очередной раз глянули на задумавшегося полу-дракона, который стоял в стороне, подальше ото всех, что всё-таки немного, но беспокоило и смущало всадников. Конечно, он боится их. О, Тор, пусть они станут друзьями, поборов страх Икара. Никто из ребят, само собой, не стал расспрашивать Икара о предыдущих встречах с викингами, но, не считая драконов, он ни с кем не проявлял желания познакомиться. Улыбка, блеск в глазах, осторожные, но в то же время чёткие движения, веселье, выражающиеся во всём: в движениях, жестикулировании и выражении лица - фальш. - Секрет. - в конце концов, выдал он. Никого, абсолютно никого, такой ответ не устроил. Но они молчали. Они не имели права знать, пока он не разрешит. Остальное время они провели в Большом зале, а потом все ушли по домам, в том числе и Иккинг пошёл к дому вождя. Астрид договорилась с ним, что завтра обязательно зайдёт. Внезапно парень почувствовал себя беспомощным ребенком, стоящим перед заполоненным занозами углом, где обычно ставили провинившихся детей. Он остановился. А есть ли смысл заходить сейчас туда? Все-таки сейчас ночь, а ночью ему все равно сразу не заснуть, минимум после двух-трех часов поворотов на одну сторону и на другую, поэтому лучше побыть на свежем воздухе. Отойдя от скрипучих скривившихся ступень дома, он полетел в овраг. И Иккинг надеется, что хотя бы там ничего не поменялось до неузнаваемости. Полёт получается волшебный. Иккинг смотрит в небо. Небо смотрит на Иккинга. Иг