евню. Видя, что заинтересовала команду, Астрид продолжила: - Как я думаю, он какой-то гибрид или что-то такое. - посмотрев на гостя, Хофферсон увидела обескураженное лицо. Она решила, что Иккинг неудачный плод любви дракона и человека? Что за похабное отношение в чужим ценностям? - Мы же занимаемся изучением и спасением драконов. Наша задача... Под конец речи, все обсудили дальнейший план и остановились на том, что им бы стоило сначала познакомиться с Икаром. Все всадники представились, и они занялись Иккингом. Астрид зарисовывала внешность. Рыбьеног измерял размах крыльев, скорость взмаха, рассматривал протез, спрашивал об особенностях, на что Икар отвечал сдержанно и отрешённо, изредка поднимая глаза, будто опомнившись. Сморкала пару раз проиграл в кулачном бою, свалив всё на недосыпание, хотя на самом деле это Икар недосыпает, но эту деталь он решил упустить. Забияка изредка трогала мускулы и щупала броню парня, убедив того, что она просто оценивает его по шкале крутости от одного до десяти, естественно, поставив ему десять. Когда она первый раз подошла к нему и дотронулась до руки, Беззубик отбросил ее потоком ветра, а Иккинг быстро сжал то место, где секунду назад была рука той, чей палец на этой самой руке он однажды вольно-невольно сильно повредил, вцепившись ошалело зубами в мягкую кожу подушечек пальцев. Ему не хотелось думать о возможном шраме или вовсе отсутствующему кусочка пальца, но девушка вообще не подавала виду. Оно и ясно - пять лет прошло, для викингов это вообще пустяк. Всадники повернулись на шум, но, увидев смеющуюся Забияку, вернулись к делам. Задирака рассуждал с Вепрем о смысле жизни, как в обычный день. Ребята, увлекшиеся работой, не заметили наступление ночи. Вернулись в реальную жизнь они только тогда, когда у Сморкалы заурчало в животе. К тому времени уже не слабо стемнело. - Ой, - голубоглазый потянулся, и Ингерман мог поклясться, что слышал, как у его друга что-то хрустнуло. - Чего-то мы засиделись. - ноль внимания со стороны большей части команды, ну, и Икара, конечно. - Народ! Я есть хочу! - Мы слышим! Подожди немного, - Астрид переписывала данные, добытые Рыбьеногом с небольшого допроса Икара, написанные на нескольких вырванных листах, в Книгу драконов. Однако, эта книга была другой. Ее ребята создали сами, в ней описаны способы приручения и слабые места драконов, что немного удивило Иккинга, но он решил, что спросит позже. - Осталась пара предложений, и мы пойдём набивать животы. Что там сегодня на ужин? - Жареная курица, баранина, рыба? - ответил Ингерман. - Как обычно. - дополнила Забияка. Рыбьеног вспомнил невзначай: - Кстати, Икар, - зеленоглазый повернулся к Ингерману. - Откуда ты? - Ты уже задавал такой вопрос. - ответил брюнет, с прищуром глянув в слегка распахнувшиеся от доли страха глаза. Как он устал от этих глаз... - Я путешествую. - всё же повторил он, пожалев парня. - Ну, да, но... я имею в виду, где ты родился? «Здесь.» - подумал Иккинг, а вслух решил пока ничего не говорить. Со стороны всадников послышались тихие фразочки: «Ага, точно.», «Правда, откуда?» и т.д. Все в очередной раз глянули на задумавшегося полу-дракона, который стоял в стороне, подальше ото всех, что всё-таки немного, но беспокоило и смущало всадников. Конечно, он боится их. О, Тор, пусть они станут друзьями, поборов страх Икара. Никто из ребят, само собой, не стал расспрашивать Икара о предыдущих встречах с викингами, но, не считая драконов, он ни с кем не проявлял желания познакомиться. Улыбка, блеск в глазах, осторожные, но в то же время чёткие движения, веселье, выражающиеся во всём: в движениях, жестикулировании и выражении лица - фальш. - Секрет. - в конце концов, выдал он. Никого, абсолютно никого, такой ответ не устроил. Но они молчали. Они не имели права знать, пока он не разрешит. Остальное время они провели в Большом зале, а потом все ушли по домам, в том числе и Иккинг пошёл к дому вождя. Астрид договорилась с ним, что завтра обязательно зайдёт. Внезапно парень почувствовал себя беспомощным ребенком, стоящим перед заполоненным занозами углом, где обычно ставили провинившихся детей. Он остановился. А есть ли смысл заходить сейчас туда? Все-таки сейчас ночь, а ночью ему все равно сразу не заснуть, минимум после двух-трех часов поворотов на одну сторону и на другую, поэтому лучше побыть на свежем воздухе. Отойдя от скрипучих скривившихся ступень дома, он полетел в овраг. И Иккинг надеется, что хотя бы там ничего не поменялось до неузнаваемости. Полёт получается волшебный. Иккинг смотрит в небо. Небо смотрит на Иккинга. Игривый ветерок колышет волосы и одежду, пробираясь к стойкой коже, оставляя осадок пробежавшей дрожи. Неполная луна отливает бликом на спокойных волнах, в которых плещутся свободные, наконец-то, драконы, поедающие рыбу. За жизнь, проведенную с духом Беззубика, парень научился нескольким примитивным правилам, которые помогают ему в жизни, Например, когда разговариваешь с кем-либо, всегда смотри ему в глаза. Дракон, покрытый коркой невинности и нормализованным бульоном верности с примесью крыльев свободы, обладающий завораживающими глазами, в которых можно утонуть, засмотревшись. - Смотри в глаза, проявляя вежливость, показывая равенство. Человек, убивающий драконью массу, расходящийся с кувалдой, как с кубком, наполненным победным горьким вином, вялым рассуждением о смысле поступков и их значениях, потупивший взгляд. - Смотри прямо в его чертовы глаза и представляй, какой кайф, должно быть, будешь испытывать, когда захочешь полностью выцарапать их и раздавить в собственной ладони. Этому Иккинга Беззубик не учил. Этому Иккинг научился сам. Смотреть в глаза бывшим сородичам оказалось сложней, сем он думал. Лишь фразочки и голос Беззубика заставляли его поднять глаза, смотря прямо в очи викингам. - Не беги, иди, - ветром проносится около уха Иккинга, когда он опускается на колеблющиеся листья на твердой земле, по которой ползет маленькая колония муравьёв, и от нетерпения собирается сорваться. - Только не беги, Иккинг. - он не бежит. Им некуда спешить. Дома никто не ждёт, завтра будет новый день, и Карасик отправится домой, и он больше не увидит молодых всадников. И отца. В его старом, всё таком же большом, забытом душой доме, находящимся на небольшой возвышенности откуда видно половину деревни, дремлет отец, бросивший однажды на произвол судьбы своего сына. Пускай Стоик ничего не помнит и не чувствует, однако, Иккинг всегда будет помнить его упрекающие взгляды, под которыми шейный позвоночник страшно сплющивается, а голова припадает к плечам. Эх, было время. Тогда у него ещё не было свободы и права выбора. Как давно это было. На земле виднеется замысловатый пазл, созданный с помощью лунных лучей, сверкающих сквозь плотную лесную листву, солнечными зайчиками они прыгают из стороны в сторону каждый раз, как Карасик наступает на нескольких. Что ж, осталось несколько километров, хотя до этого парень пролетел над морем до самой окраины леса. Он не забыл этот лес, потому что он практически вырос в нём. Не даром ему знакомы эти заброшенные грязью и маловстречной листвой тропы. А эти запахи... Ах! Икар вздохнул полной грудью. Хотя бы здесь нет чужих запахов, засоряющих лёгкие безмолвными шепотами естества, будто выбрасывают надоевшые игрушки на помойку. Он уже был близко к Вороннему мысу, как он услышал чьи-то голоса. И они отнюдь не принадлежат драконам. Какого?.. Я пошёл на звук, и, о Всемогущий Тор и Великая Богоматерь, неужели я услышал голос Гнильца? Того самого старика, который ненавидел драконов гораздо ярче, чем все остальные викинги вместе взятые, и, который до сих пор ненавидит их, даже, когда между драконами и людьми заключен мир. Этот старикашка мне никогда не нравился. Уж слишком он хитёр. Гнилец может сделать все, что угодно, чтобы драконов выперли с Олуха. По словам ребят, конечно. Но он разговаривал с кем-то, с кем я был, кажется, знаком. Никак не могу вспомнить, где я слышал этот голос. - Слушай, Иккинг, - Беззубик подал голос в самый не подходящий момент. Я выглядывал из-за деревьев, но из-за внезапного порыва братца вздрогнул и чуть не наступил на немаленькую сухую ветку. Но всё обошлось, поэтому я спокойно вздохнул. - Это не наше дело. - на миг мои ноги, словно вросли в землю, остановившись на миг. Всего лишь на миг, а дальше, игнорируя летящие в меня листья (отметьте тот факт, что ветра не было), я продолжил путь до ближайшего камня, за которым я и спрятался. - Иккинг, пожалуйста. Тот мужчина- - Элвин Вероломный. - прозвучал затуманенный хрипотцой голос Гнильца. Точно. Вот с кем сейчас он разговаривает. Но ведь Элвин охотник на драконов, а Гнилец живёт там, где установлен мир между драконами. Что он задумал? - Я чувствую надвигающуюся грозу. - Собственной персоной, Гнилец. - прозвучал ответом надменный низкий голос чернобородого. Ох, фу! Это, что, сопли у него в бороде? - Яйца у меня, - мужчины вышли из-за булыжников и осторожно поставили несколько ящиков, наполненных явно чем-то недобрым. - И, надеюсь, ты выполнишь свою часть уговора? - бугай наклонился, поставив руки в бока, открыв подмышки. Буэ! Ну и запах! Я думал, что олуховцы редко моются.