ивый ветерок колышет волосы и одежду, пробираясь к стойкой коже, оставляя осадок пробежавшей дрожи. Неполная луна отливает бликом на спокойных волнах, в которых плещутся свободные, наконец-то, драконы, поедающие рыбу. За жизнь, проведенную с духом Беззубика, парень научился нескольким примитивным правилам, которые помогают ему в жизни, Например, когда разговариваешь с кем-либо, всегда смотри ему в глаза. Дракон, покрытый коркой невинности и нормализованным бульоном верности с примесью крыльев свободы, обладающий завораживающими глазами, в которых можно утонуть, засмотревшись. - Смотри в глаза, проявляя вежливость, показывая равенство. Человек, убивающий драконью массу, расходящийся с кувалдой, как с кубком, наполненным победным горьким вином, вялым рассуждением о смысле поступков и их значениях, потупивший взгляд. - Смотри прямо в его чертовы глаза и представляй, какой кайф, должно быть, будешь испытывать, когда захочешь полностью выцарапать их и раздавить в собственной ладони. Этому Иккинга Беззубик не учил. Этому Иккинг научился сам. Смотреть в глаза бывшим сородичам оказалось сложней, сем он думал. Лишь фразочки и голос Беззубика заставляли его поднять глаза, смотря прямо в очи викингам. - Не беги, иди, - ветром проносится около уха Иккинга, когда он опускается на колеблющиеся листья на твердой земле, по которой ползет маленькая колония муравьёв, и от нетерпения собирается сорваться. - Только не беги, Иккинг. - он не бежит. Им некуда спешить. Дома никто не ждёт, завтра будет новый день, и Карасик отправится домой, и он больше не увидит молодых всадников. И отца. В его старом, всё таком же большом, забытом душой доме, находящимся на небольшой возвышенности откуда видно половину деревни, дремлет отец, бросивший однажды на произвол судьбы своего сына. Пускай Стоик ничего не помнит и не чувствует, однако, Иккинг всегда будет помнить его упрекающие взгляды, под которыми шейный позвоночник страшно сплющивается, а голова припадает к плечам. Эх, было время. Тогда у него ещё не было свободы и права выбора. Как давно это было. На земле виднеется замысловатый пазл, созданный с помощью лунных лучей, сверкающих сквозь плотную лесную листву, солнечными зайчиками они прыгают из стороны в сторону каждый раз, как Карасик наступает на нескольких. Что ж, осталось несколько километров, хотя до этого парень пролетел над морем до самой окраины леса. Он не забыл этот лес, потому что он практически вырос в нём. Не даром ему знакомы эти заброшенные грязью и маловстречной листвой тропы. А эти запахи... Ах! Икар вздохнул полной грудью. Хотя бы здесь нет чужих запахов, засоряющих лёгкие безмолвными шепотами естества, будто выбрасывают надоевшые игрушки на помойку. Он уже был близко к Вороннему мысу, как он услышал чьи-то голоса. И они отнюдь не принадлежат драконам. Какого?.. Я пошёл на звук, и, о Всемогущий Тор и Великая Богоматерь, неужели я услышал голос Гнильца? Того самого старика, который ненавидел драконов гораздо ярче, чем все остальные викинги вместе взятые, и, который до сих пор ненавидит их, даже, когда между драконами и людьми заключен мир. Этот старикашка мне никогда не нравился. Уж слишком он хитёр. Гнилец может сделать все, что угодно, чтобы драконов выперли с Олуха. По словам ребят, конечно. Но он разговаривал с кем-то, с кем я был, кажется, знаком. Никак не могу вспомнить, где я слышал этот голос. - Слушай, Иккинг, - Беззубик подал голос в самый не подходящий момент. Я выглядывал из-за деревьев, но из-за внезапного порыва братца вздрогнул и чуть не наступил на немаленькую сухую ветку. Но всё обошлось, поэтому я спокойно вздохнул. - Это не наше дело. - на миг мои ноги, словно вросли в землю, остановившись на миг. Всего лишь на миг, а дальше, игнорируя летящие в меня листья (отметьте тот факт, что ветра не было), я продолжил путь до ближайшего камня, за которым я и спрятался. - Иккинг, пожалуйста. Тот мужчина- - Элвин Вероломный. - прозвучал затуманенный хрипотцой голос Гнильца. Точно. Вот с кем сейчас он разговаривает. Но ведь Элвин охотник на драконов, а Гнилец живёт там, где установлен мир между драконами. Что он задумал? - Я чувствую надвигающуюся грозу. - Собственной персоной, Гнилец. - прозвучал ответом надменный низкий голос чернобородого. Ох, фу! Это, что, сопли у него в бороде? - Яйца у меня, - мужчины вышли из-за булыжников и осторожно поставили несколько ящиков, наполненных явно чем-то недобрым. - И, надеюсь, ты выполнишь свою часть уговора? - бугай наклонился, поставив руки в бока, открыв подмышки. Буэ! Ну и запах! Я думал, что олуховцы редко моются. - Да-да, конечно, - затараторил старик, отходя назад. - Поганкой клянусь! - он положил руку на грудь. Поганка? Может, это его очередная жена? Чёрт, что же в тех ящиках? - Беззубик? - шёпотом позвал я его на помощь, потому что уверен, что он знает о чём я думаю. Надеюсь этого расстояния хватит, чтобы он увидел ящики. - Момент. - подождав некоторое время, меня потянуло в сторону. Это предел. - Так, это похоже на камни... Иккинг, нужно подобраться поближе! - шаг, - Ещё немного. - шаг, - Ага, а теперь ещё капельку и- - шаг. Вдруг он замолчал, и послышался треск ветки. Я посмотрел вниз. Чёрт.