и моё тралено имя в Книге Драконов, как первого человека, приручившего дракона. Моральные принципы викингов явно поменялись - они не стремятся к отмщению и возмездию, нет, они идут дальше. И я имею ввиду дальше. Гораздо дальше, чем я когда-либо мог представить. Лохматые Хулиганы помогают неожиданно прибывшим на Олух людям, выслеживают и лечат раненых драконов, убирают ловушки и капканы, поставленные неизвестно где более пяти лет назад. Это уже что-то. Да, Локи побери, мои бывшие сверстники, издевающиеся надо мной, открыли школу драконов. Викинги меняются. Идут в лучшую сторону. Нет, они не бегут, они именно идут. Маленькими шажочками люди приближаются к миру и гармонии, что чувствуется душой, скрытой род коркой слоёв кожи да мускулов, я ощущаю это, так как моё сердце необычно щебечет под рёбрами, отдаваясь в ушах невесомыми ударами. Поэтому я должен хотя бы попытаться спасти их. Подобравшись к пещере, я увидел, что ящики уже лежат на земле в самом дальнем углу. Продольную, но узкую пещеру освещал единственный светильник из свечки, капельки которой медленно стекают вниз, намереваясь вырваться на свободу, который держит Гнилец, держащий в другой руке свой посох, украшенный когтями и зубами драконов, на который опирался. Хоть какая-то польза от этого предателя. Предателя... Так вот, что чувствовали викинги, когда выяснили, что я веду дружбу с драконами! Неприятное чувство. Но больше нельзя медлить. Прислонившись к каменной стене а-ля мистер Беззаботность, я кашлянул в кулак. О, надо же! Меня заметили! - Снова ты?! - не веря глазам, спросил Элвин Вероломный, сжав кулаки и моргнув глазами несколько раз, чтобы удостовериться, что я правда здесь. Его воины были неприятно удивлены моим присутствием, поэтому попытались состроить страшное лицо, но смогли лишь скорчить напуганные рожи. Гнилец же от испуга упал на твёрдую каменистую землю. С его стороны послышались неверящие вздохи и стоны боли. - Пф-ф-ф!.. - Гнилец, ты действительно собираешься подставить Олух? - стальным голосом проговорил я, не узнав этот холод, исходящий из собственных уст. Старик испугался ещё больше, медленно отползая к стене, бормоча: «Я не хочу умирать, я не хочу умирать... Ох, бедная моя Поганка...». Он жалок. - Чего стоите? - обратился Вероломный к своей команде, молча смотрящей на меня. Да, понимаю. Не каждый день встречаешь такое вот... недоразумение природы, что ли? - Нападайте! - Эти бочки с салом ничто по сравнению с тобой. - я слегка усмехнулся. Он когда-нибудь будет серьёзен? - Э-э-эй, я всегда серьёзен. Почти. Изгои посыпались неохотной, смиренной с участью волной, но я был готов к ней. Первый мужик, налетевший с молотом, был самым смелым, так как только после него другие воины начали движение. Мужик занёс молот, но я перехватил локоть и повернул против часовой стрелки, из-за чего послышался хруст, и бугай истошно застонал сквозь крепко сжатые зубы. Я отбросил его в угол, где он схватился за раненую руку, сжавшись в своём маленьком мире гнева. То есть, он потерял сознание. Следующими были трое мужчин, которые были немного меньше первого, но с булавой, мечом и ещё большим молотом. Я отбросил их хвостом, и они полетели в остальных Изгоев, думающих, что их очередь не настанет. Что ж, они ошибались. Остались только Элвин и Гнилец, который до сих пор в шоке от происходящего. - Похоже, я выиграл, Эл. - победная ухмылка. Я выглядел расслабленным, но я знаю, что расслабляться нельзя, пока ты не один, поэтому всего лишь сделал вид истомного. Если твой враг всё ещё жив, к тому же стоит перед тобой, никогда не давай слабину. Ещё один совет от мистера Ночная Фурия. Хах. Уже нет сумерек, солнце взошло на свой пьедестал - горизонт. Цвета медленно расплываются друг в дружке, создавая новые и новые краски. Казалось, небо одолел румянец, не свойственный обычному смертному. Но совсем скоро вся краска пропадёт, уступив место привычному утру. - Откуда ты знаешь моё имя? - одними губами прошептал Гнилец. Он выглядел невероятно беспомощным стариком, пытаясь вызвать человеческую жалость, но я-то не дурак. Я знаю, что на своём веку он многое видел и многое пережил. Все викинги недолюбливают его, я не исключение, хоть и не являюсь викингом, поэтому он живёт отдельно тот всех на вершине Олуха, где старик выращивает лучшую капусту на архипелаге. - Ответь сначала на мой вопрос. - он в недоумении моргнул. Я тяжело вздохнул. - Старость не радость. - Угу. Гнилец, ты действительно собираешься предать Олух? - Для глухих повторяем дважды. - Не твоё дело, малёк. - Элвин, ответив за Гнильца, смотрел сквозь меня. Не к добру этот взгляд. Я насторожился. И не зря. - Икк...! - но не успел Беззубик договорить, как стрела попала мне в плечо. Стрела была необычайно острой, поэтому она прошла сквозь броню, на её наконечнике была какая-то жидкость, явно не хорошая. У меня спёрло дыхание, голова закружилась, а ноги стали ватными. Это что Голубой Олеандр? Это растение невероятно смертельно-пресмертельно для всех драконов, кроме Кипятильника, чья слюна является противоядием. Но я не Кипятильник! Сзади послышалось множество шагов, будто принадлежащих толстым огромным слонам, неизвестно каким образом оказавшиеся здесь. Элвин подбежал ко мне и жёстко опрокинул на пол, а затем грубо взял за горло, сжав так, что перед глазами начали проявляться чёрные пятна. Или эти пятна из-за Олеандра? А, уже не важно... Я повис в его руках безмолвной куклой. - Нам за тебя дорого заплатят. - удовлетворился Изгой, злостно улыбаясь жёлтыми зубами. Перед тем, как потерять сознание, я почуял слабый запах постороннего дракона. Стоик не мог спать. Он не мог спать, зная что сегодня в его доме он будет не один. В кои то веки. Ладно, если бы это был его родственник, близкий друг, важный гость с другого острова или хотя бы просто человек. Человек, а не это странное существо, посланное из Хельхейма самой Хелой, дабы оно поубивало всех грешников. Не то чтобы он боялся. Он - Стоик Обширный! Вождь Лохматых Хулиганов, которых все знают, как хороших воинов и не только. Сколько они снесли голов вражеских; атак на деревню ихнюю отразили; честь свою отстояли? Устанете считать! Однако, Стоик не совсем готов встречать в своём доме демона крылатого. Хэддок боится? Пф-ф-ф!.....да. Он не молод, как раньше. Его мышцы и суставы не пригодны для прошлых подвигов, и кто его приёмник? Сморкала? Это лучший кандидат? Тот, кто боится проклятий, придуманных близнецами Торстонами? Тот, кто убил его сына, хоть и тогдашнего предателя? Задирака и то больше бы подошёл со своими идеями и запугиваниями, но, увы, мозгов с гулькин нос. Прохладный ветерок обдувает пятки вождя, но он не чувствует. Он многого не чувствует. Он отыграл свою роль бесстрашного вождя Олуха, не оставив ничего после себя. В смысле, у него нет приемников одной с ним крови. Хэддок много ночей жалел и желал вернуться в день, когда он убил Фурию, невероятно много значащую для его сына. Он не злится на Йоргенсона за то, что он бросил секиру в голову его сына, нет. Стоик уверен, если не Сморкала, то он. Он чувствует себя бездушным ублюдком по отношению к сыну, чье тело он велел выкинуть в океан вместе с Фурией. Убитая Ночная Фурия. Знаете, получилась бы отличная репутация и отличный манекен в доказательство. Но Стоик никогда не простил бы себе этого. Выставлять на показ его последствия, последствия его игнорирования Иккинга, когда он мог просто дать совет или, например все же сказать, что он, Иккинг Хэддок, его любимый единственный сын, которого он очень любит. Но неет, Стоик Обширный слишком гордый! Он стыдится своего сына, подавляя его любовь в землю, неосознанно рождая ненавистника викингов. Холодный пот медленно стекает по лицу, дрогнувшему морщинами, но Стоик игнорирует их, радуясь, что никто его не видит прямо сейчас. Он рассматривает потолок. Очень интересный деревянный потолок. Ладно, на самом деле Хэддок ждёт этого парня с крыльями, чтобы удостовериться, что тот поднимется в комнату его сына, закроет дверь и заснет, а завтра вернётся туда, откуда пришел прилетел. Сколько он ждёт? Часа два? Три? Больше? - Что-то его долго нет. - пробормотал Стоик Обширный настолько тихо, насколько мог. Тяжело вздохнув, мужчина перевернулся набок и, наконец-таки, закрыл красные от недосыпания глаза. «А ведь он похож на Иккинга». Хэддок уснул. Хэддок проснулся. Иккинг медленно открыл глаза, залитые свинцом, и стал ждать, когда его зрение станет нормальным. Где он? Последние, что он помнит - это Изгои и Элвин, держащий его за горло. Крепко держащий. Он говорил, что ему за него дорого заплатят. Зрение стало нормальным, но теперь Иккинг растерялся ещё больше. Он лежал на земле, в деревне, одетый в грязную светлую майку и простые штаны, завязанные веревкой. Эта деревня была ему сильно знакома. Олух! Но что он здесь делает? Парень было хотел взмахнуть крыльями, но... крыльев не было. Иккинг с ужасом начал осматривать себя: ни намека на драконью сущность. Не было больших чёрных, как сама ночь крыльев, сильного хвоста с новым протезом, даже ушных отростков и когтей с клыками. Он стал... человеком? Но как? Как за один день он помирился со убийцами всадниками драконов, обрёл друзей, являющихся людьми, и нового потенциального врага, который, каж