д. Я насторожился. И не зря. - Икк...! - но не успел Беззубик договорить, как стрела попала мне в плечо. Стрела была необычайно острой, поэтому она прошла сквозь броню, на её наконечнике была какая-то жидкость, явно не хорошая. У меня спёрло дыхание, голова закружилась, а ноги стали ватными. Это что Голубой Олеандр? Это растение невероятно смертельно-пресмертельно для всех драконов, кроме Кипятильника, чья слюна является противоядием. Но я не Кипятильник! Сзади послышалось множество шагов, будто принадлежащих толстым огромным слонам, неизвестно каким образом оказавшиеся здесь. Элвин подбежал ко мне и жёстко опрокинул на пол, а затем грубо взял за горло, сжав так, что перед глазами начали проявляться чёрные пятна. Или эти пятна из-за Олеандра? А, уже не важно... Я повис в его руках безмолвной куклой. - Нам за тебя дорого заплатят. - удовлетворился Изгой, злостно улыбаясь жёлтыми зубами. Перед тем, как потерять сознание, я почуял слабый запах постороннего дракона. Стоик не мог спать. Он не мог спать, зная что сегодня в его доме он будет не один. В кои то веки. Ладно, если бы это был его родственник, близкий друг, важный гость с другого острова или хотя бы просто человек. Человек, а не это странное существо, посланное из Хельхейма самой Хелой, дабы оно поубивало всех грешников. Не то чтобы он боялся. Он - Стоик Обширный! Вождь Лохматых Хулиганов, которых все знают, как хороших воинов и не только. Сколько они снесли голов вражеских; атак на деревню ихнюю отразили; честь свою отстояли? Устанете считать! Однако, Стоик не совсем готов встречать в своём доме демона крылатого. Хэддок боится? Пф-ф-ф!.....да. Он не молод, как раньше. Его мышцы и суставы не пригодны для прошлых подвигов, и кто его приёмник? Сморкала? Это лучший кандидат? Тот, кто боится проклятий, придуманных близнецами Торстонами? Тот, кто убил его сына, хоть и тогдашнего предателя? Задирака и то больше бы подошёл со своими идеями и запугиваниями, но, увы, мозгов с гулькин нос. Прохладный ветерок обдувает пятки вождя, но он не чувствует. Он многого не чувствует. Он отыграл свою роль бесстрашного вождя Олуха, не оставив ничего после себя. В смысле, у него нет приемников одной с ним крови. Хэддок много ночей жалел и желал вернуться в день, когда он убил Фурию, невероятно много значащую для его сына. Он не злится на Йоргенсона за то, что он бросил секиру в голову его сына, нет. Стоик уверен, если не Сморкала, то он. Он чувствует себя бездушным ублюдком по отношению к сыну, чье тело он велел выкинуть в океан вместе с Фурией. Убитая Ночная Фурия. Знаете, получилась бы отличная репутация и отличный манекен в доказательство. Но Стоик никогда не простил бы себе этого. Выставлять на показ его последствия, последствия его игнорирования Иккинга, когда он мог просто дать совет или, например все же сказать, что он, Иккинг Хэддок, его любимый единственный сын, которого он очень любит. Но неет, Стоик Обширный слишком гордый! Он стыдится своего сына, подавляя его любовь в землю, неосознанно рождая ненавистника викингов. Холодный пот медленно стекает по лицу, дрогнувшему морщинами, но Стоик игнорирует их, радуясь, что никто его не видит прямо сейчас. Он рассматривает потолок. Очень интересный деревянный потолок. Ладно, на самом деле Хэддок ждёт этого парня с крыльями, чтобы удостовериться, что тот поднимется в комнату его сына, закроет дверь и заснет, а завтра вернётся туда, откуда пришел прилетел. Сколько он ждёт? Часа два? Три? Больше? - Что-то его долго нет. - пробормотал Стоик Обширный настолько тихо, насколько мог. Тяжело вздохнув, мужчина перевернулся набок и, наконец-таки, закрыл красные от недосыпания глаза. «А ведь он похож на Иккинга». Хэддок уснул. Хэддок проснулся. Иккинг медленно открыл глаза, залитые свинцом, и стал ждать, когда его зрение станет нормальным. Где он? Последние, что он помнит - это Изгои и Элвин, держащий его за горло. Крепко держащий. Он говорил, что ему за него дорого заплатят. Зрение стало нормальным, но теперь Иккинг растерялся ещё больше. Он лежал на земле, в деревне, одетый в грязную светлую майку и простые штаны, завязанные веревкой. Эта деревня была ему сильно знакома. Олух! Но что он здесь делает? Парень было хотел взмахнуть крыльями, но... крыльев не было. Иккинг с ужасом начал осматривать себя: ни намека на драконью сущность. Не было больших чёрных, как сама ночь крыльев, сильного хвоста с новым протезом, даже ушных отростков и когтей с клыками. Он стал... человеком? Но как? Как за один день он помирился со убийцами всадниками драконов, обрёл друзей, являющихся людьми, и нового потенциального врага, который, кажется, похитил его, и теперь он каким-то образом из Икара, человека-дракона, превратился в Иккинга... Сумасшедший день. Стоп. Если он человек, то Беззубик... снова мёртв? Черта с два! Иккинг уже терял его однажды, и он не потеряет его вновь! Нет-нет-нет. Если Беззубик был бы мёртв, зеленоглазый тоже бы неподвижно лежал на земле. Вдруг Иккинг заметил, что через несколько домов деревня резко обрывается зеленой поляной, тоже довольно знакомой. Но поляна необычная. В середине поля лежало нечто большое и чёрное, оно томно вздыхало, рыча от кошмара. - Беззубик! - Иккинг сорвался на бег, запинаясь в собственных ногах, в ступни которых больно впивались мелкие и не очень камешки. Плевать на боль. - Беззубик, я здесь! - никакого толку. Фурия продолжала неодобрительно стонать во сне, рвя когтями ни в чем неповинную траву. Он должен спасти брата! - Беззуб!.. - договорить и добежать до самого драгоценного для него существа в мире ему помешала невидимая стена, неожиданно встречающиеся на пути. Но даже мир олицетворяет преграду, делящую Иккинга и Беззубика на две части, медленно разлагающиеся изнутри. - Что за?.. Беззубик! - он начал стучать по невидимой преграде, разлучающей двух братьев по духу, из-за чего в ладонях и кулаках больно отдавались толчки, вызывая значительную боль. Но Иккингу все равно. Ему все равно. Пусть он сломает руки, но он доберётся до этой Ночной Фурии! - Братец, посмотри на меня! - он кричал, срывая голос, - Беззубец! - но не сдавался, - Беззубик. - пока силы не покинут его, - Братец... - и он обессилит. Беззубик не слышал его, как бы Карасик не старался. Шатен медленно осел на колени, на землю. Не на чистую траву, на которой лежит его друг, а на сухую землю, истоптанную людьми и драконами. Ему страшно. Он боится вновь остаться один на один со своими собственными демонами, которых он сам и создал. Злость, боль, отчаяние, стремление быть услышанным кем-то одолевают его. Нет. Нет! Он не хочет становится старым Иккингом, стремящимся заполучить внимание отца и вообще всех. Он не хочет быть викингом. Он просто хочет вернуть своего брата. Услышать его голос. Одинокая слеза течёт по веснушчатой щеке парня, оставляя мокрую дорожку. Прикоснувшись к влажной дорожке, чтобы стереть позорную влагу, Хэддок видит чёрный след на руке, оставленный после стирания. Чёрные слёзы? Он плачет чёрными слезами? Из глаз лилось все больше и больше чёрных слез, оставляя на лице страшные полосы, а не невинные дорожки соленых слез. Он не плакал. Он не шмыгал носом; его не трясло. Чёрная жидкость просто текла из его глаз, не останавливаясь. Через несколько минут шатен почувствовал некое облегчение. Он прислонился спиной к невидимой стене, смирившись, что на другую сторону ему не попасть, и откинул голову. Эйфория захватила его целиком. Ещё через несколько минут он понял, что это была за жидкость. Это была вся боль, накопленная за пятнадцать лет его жизни Иккингом. Ведь, как человека, его жизнь полное смятение. Даже вспоминать не хочется. Но теперь вся боль вышла, и он свободен. Как Иккинг. Вдруг послышался глухой удар, и Иккинг ощутил легкую вибрацию в районе спины и вообще в задней части тела. Обернувшись, он увидел Беззубика, стучащего мордой в невидимую стену. Ох, значит сейчас его очередь? - Беззубик... - парень измученно улыбнулся, он был рад видеть своего братца бодрствующим. - Привет, братец. - приложив ладонь к стене, Иккинг увидел, как рептилия коснулась лбом места, где должна быть ладонь, но, ощутив лишь твердую поверхность, Беззубец недовольно отстранился. И сразу встрепенулся, увидев множество чёрных полос на щеках его человека. Он что-то пропустил? - Пустяки. - отмахнулся Иккинг, размазав рукой правую щеку. Так необычно видеть Беззубика... Беззубиком? Хах, это прозвучало глупее, чем задумывалось. Но это так. Беззубик снова был драконом, а не просто голосом в голове. Кстати, о голосе: - Ты ведь теперь не можешь говорить, да? - в ответ неоднозначное рокотание. - Понятненько. Утром Астрид собрала всадников, их драконов и пошла к дому вождя, чтобы встретить или, возможно, разбудить вчера прибывшего гостя. Икар говорил, что останется всего на одни день, но, может, он передумает? Здесь ему не грозит никакая опасность, кроме разве что Изгоев и каких-нибудь других вторженцев. Кстати об Изгоях, их давно не видано. Струсили? Вряд ли. У Олуха армия драконов и множество хорошо обученных (?) воинов. Устали? Нет. В самой безвыходной ситуации Изгои, а если точнее Элвин Вероломный всегда находил пути спасения, в крайнем случае пути отступления. Хофферсон обязательно поговорит со