Глава одиннадцатая.
Между тем...
С тех пор, как Икар покинул остров Хризантем, всё приходило в непривычную обыденность, которая была до появления юноши. Более старшие драконы становились всё серьёзней и серьёзней, забывая прежнюю жизнерадостность, вспоминая, что их крылья слишком слабы, нежели раньше, и теперь они не смогут летать так, как в былые годы. Скукота, депрессия и ностальгия - отличное сочетание, правда? Молодые драконы и драконы среднего возраста летали на больших высотах, тренируя дыхательную систему и выносливость. Также они заботились о новом поколении, не понимающем всю жестокость и серьёзность этого мира, кажущегося с первого взгляда невинным и радостным. Совсем молодые и одновременно не взрослые, к которым и относиться Портокалли, маялись дурью, весельем, да вообще чем угодно, но только не делом. Раньше Икар развеял бы обстановку рассказами из прежней жизни: как учился, как ему было одиноко и, как он первый раз познал вкус свободного полёта, а после столь долгого мёртвого сна ощутил это прекрасное ощущение во второй раз. Икар ладил со всеми драконами. Ну, по крайней мере, его уж точно никто не ненавидел, несмотря на странный облик. Он мог свободно говорить со стариками (в большинстве случаев он просто был слушателем), тренировался с более опытными и не такими старыми рептилиями, как первые, и, наконец, Икар был их другом. Их, в смысле Портокалли, его друзей-драконов-подростков и всех остальных таких же молодых. - Бездельники! - прорычав сквозь оставшиеся слабые зубы, старый ворчливый дракон махнул потрескивающим хвостом на так называемых «бездельников», расслабившихся на выступившем пригорье тёплого песка, и ушёл восвояси. - И чего он пристал? - спросил самый борзый из них, Авон - Сладкая Смерть (Выбора в имени у Икара не было). Викинги Олуха, как и все остальные викинги, конечно же, даже не догадываются об его существовании. Сладкая Смерть имеет желтый окрас (но встречаются и зелёного, коричневого, малинового и оранжевого окраса), четыре лапы и полосы по всему телу аналогичного, но более тёмного тона, чем кожа. На хвосте есть небольшая булава. Глаза маленькие, еле заметные. Крылья небольшого размера, поэтому летает медленно, из-за чего частенько ленив и не может поспеть за друзьями, даже за Портом. Этот новоиспечённый вид дракона привлекает врагов сладостным запахом, исходящим из языка. Судя по описанию Икара, специальные железы во рту дракона выделяют сладкие запахи, тем самым заманивая жертву своим ароматом. Также, Сладкая Смерть зарывается в песок. - Вредный старикашка. - проболтав себе под нос без капельки эмоций, Авон перевернулся на другой бок, прикрыв глаза. - Да ладно тебе. Я уверен, что ты будешь ещё хуже, чем он. - ему ответил другой дракон, более скромный и сдержанный. Знакомьтесь, Торн! Торн является Шипоспином, которого, как и Сладкой Смерти, никто из людей не видел и не знает. Шипоспин имеет длинную и тонкую, по отношению к телу, шею. На голове находится большой воротник с роговыми отростками, так же два рога находятся прямо над глазами. Эти драконы вырастают до десяти или двенадцати метров, однако, Торн ещё подросток по драконьим меркам, поэтому он не больше своих товарищей. У него довольно короткие лапы, однако на них острые когти, способные нанести противнику серьезные раны. Торн бывает чересчур стеснительным, но всегда готов прийти на помощь. - Без обид. - Что ты там промурлыкал? - всё так же холодно ответил Авон. Торн что-то фыркнул, отвернувшись. Обиделся. - Ребята, замолчите. Дайте насладиться видом. - Портокалли уже достала эта ссора. Раньше Икар затыкал и мирил их, а сейчас приходится справляться самому. «Больше ценишь, когда теряешь». -Где же ты, Икар? - со вздохом проговорил себе под нос Громмель. - Икар не вернётся, хватит уже о нем. - несмотря на сегодняшнюю холодность, обычно Авон очень вспыльчив и импульсивен. Совсем недавно он дразнил Икара и всячески делал ему безобидные гадости. Икар не обижался, он знал, что Авон делает это, любя, хотя сам никогда не признаётся в этом. М-да, без Икара здесь царит просто тоска зелёная. И ведь ничего с этим не поделаешь. Захочешь закалиться, тут же появятся охраняющие драконы, следящие за порядком на острове, и отведут по домам. - Я домой. - сказал Торн и поспешил в только что названный дом. Друзья попрощались с ним и продолжили смотреть закат. Портокалли и не заметил, как дрема одолела его. Он уснул на остывающем песке вместе с другом, уши заполняли нежные песни моря. Мертвая тишина застыла между сном и реальностью. Она уносила в себя, то внезапно исчезала, бросая в объятия завывания волн. Почему бы не отдаться этому нескончаемому процессу? Да потому, что, прервав идиллию, кто-то загородил собой оставшиеся лучики солнца, словно на зло приводя за ручку холодную тень. «Ну кто ещё?!» - с раздражением подумал ярко-оранжевый Громмель. Открыв глаза и приготовившись к злобной тираде а-ля «нигде нет покоя», он увидел совсем не то, что ожидал. Да, это был дракон. Но что за дракон? Порт его раньше не видел здесь да и запах какой-то странный: чужак, смешанный с чем-то ещё более неизвестным, яко этого гостя было мало. Может, кто-то был за ним? , Ведь дракон был совсем немаленький, и уж точно он - не подросток или молодяга. Портокалли сглотнул поступивший ком в горле и посмотрел на друга, все ещё спавшего без задних ног. Зараза. Что-то спрыгнуло со спины неожиданного гостя, далее осторожно подходя к нему самому. - Эм, вы кто? Вам нужна помощь? - янтарные глаза рептилии перескакивали с Порта на подходящую фигуру. Фигура была очень тонкой, даже под столь плотной броней видно, что это не дракон. Крыльев-то нет - самого важного. Да кто они вообще?! Человек? Не, вряд ли. Люди не дружат с драконами, определённо. - Ты ведь Портокалли, верно? - спросил нежный женский голос на человеческом языке. Точно! Человек! На драконе? Хотя, если вспомнить, Икар тоже всегда общался на исключительном человеческом языке, изредка порыкивая, но не более. Может ли эта девушка быть подругой Икара? Но самого брюнета здесь нет, значит ли это, что с ним что-то стряслось? Неприятности всегда на его хвосте... СТОП. Она только что назвала его имя? Она определённо знакома с Икаром! - Не бойся, мы тебя не обидим, дружок. - всё так же нежно проговорила гостья, сняв довольно жуткую маску. Она оказалась невероятно похожа на Икара. Может, они родственники? - Да, я Портокалли. Откуда вы знаете моё имя? - жаль, людям не дано понимать драконов. Валка услышала лишь приветственное рокотание дракона, не более. А Порту так хотелось расспросить её об Икаре. Хотя, сзади неё покорно сидит дракон. Может, он ответит на интересующие юного Громмеля вопросы? - Эм, извините! Мистер! - Грозокрыл обратил на него своё внимание, бросая взгляды на женщину, то на спавшего (как можно до сих пор спать?!) Авона. - Что такое? - ответил ему холодный, как северский лёд голос, отчего у Порта пошли мурашки по толстой коже. - Вам нужна помощь или?.. - преодолев заикание, высказался Порт, пытаясь храбро смотреть между человеком и драконом. Эти доверительные и защитные отношения, чувствующиеся в морском бризе, немного напрягали. Портокалли всегда напрягало что-то новенькое, ведь чащё всего это что-то новенькое оказывалось не совсем лицеприятной ситуацией. Взглядом он уловил проснувшегося Авона, спокойно лежащего в нескольких метрах и смотрящего так же равнодушно. Но в глазах всё-таки плескался огонёк какой-то сильной эмоции. Страх? Раздражение? Смущение? - Мы ищем друга. - ответил ему взрослый дракон. Грозокрыл перевёл взгляд на другого дракона, поймавшего взгляд и немного напряжённого после обнаружения лишних глаз. Валка чувствовала себя неловко, а то ли беспомощной и бесполезной. Стоит в стороне, в то время, как её лучший друг делает практически всю работу за неё. Но ей природой в мозгу не заложено понимать это прекрасное, приятное слуху рокотание, поэтому лучшее, что она могла сделать - не мешать. - Он схож с моей спутницей, - он кивком указал на добро улыбающееся женщину. - Только имеются крылья и хвост с ушными отростками. - О! Икара здесь нет уже много времени, вы опоздали. - сказал Авон, собравшись с смелостью. - Икар, говорите? - да, юный Иккинг говорил что-то про другое имя, но скрывать своё настоящее имя перед драконами? Были ли на это причины, или, может, он просто хотел начать новую жизнь? Или всё вместе?