алы, где расположилось семейство Громмелей, когда тот дракон и человек покинули остров. Портокалли летел рядом, смотря на деревья густого леса, неуклюже помахал лапой родителям, сидящим на той самой скале, и пролетел чуть вперёд. Прошло несколько часов, после отбытия неожиданных гостей. В течении этого времени драконы обсуждали этих двоих, их взаимоотношения, причину прибытия и отбытия, и их отношение к Икару. Что странно, та человеческая самка назвала Икара «Иккинг». С чего бы ей так делать, если они хорошо знакомы? Или это дело рук Икара? Может, он солгал женщине об имени, чтобы не напороться на преследующие его проблемы? Или... он солгал им? Но зачем? Он же сам говорил, что не боится драконов, даже доверяет им жизнь. Так почему?.. - Икар быстро находит со всеми общий язык. Это его друзья, не думаешь, а? - предположил золотистый дракон, изо всех сил махая крыльями, чтобы поспеть за другом. Минус маленьких крыльев всегда медленная скорость, а плюс - паренье на одном месте без особых усилий. - Да, но почему его «друзья» ищут его на абсолютно другом острове. Они выглядели так, словно знали, что он просто должен быть здесь, обязан я бы сказал. - мимо пронеслись драконы разных видов, а за ними малыши. Это драконы, занимающиеся подрастающим поколением. На самом деле, Порт не помнит и не знает чему именно их учат, но этого явно недостаточно. В доказательство этого, детеныш Злобного Змеевика отбился от клана, летя к кустарникам с яркими ягодами, а вслед за ним полетели ещё несколько. Воспитатели полетели за ними, оставляя одного из них с оставшимися детёнышами. И так случается несколько раз по облету острова. - Эээ... - он и сам не знал. - Я об этом же. - не слишком громко воскликнул оранжевый Громмель, подлетая чуть вверх. - Что, если с Икаром что-то случилось? - Знаешь, что волнует меня сейчас больше всего? - Громмель напряг уши. Редко Авон чем-то интересовался, помимо своего удобства и прочего. - Тот человек, она назвала Икара своим мальчиком, а также она назвала не имя «Икар», а «Иккинг». - Я тоже об этом думал. Может быть, они родственники? Та женщина казалось намного старше его, чтобы быть его возлюбленной. - рассуждал Портокалли, глазами выискивая тихое местечко, где можно было бы побыть наедине с другом, чтоб спокойно все обсудить. - Может, ты и прав. - заключил жёлтый дракон, скользя своими глазами пуговками за взглядом больших светло-карих, упорно сосредоточенных глаз Громмеля, натыкаясь на лес. - Что ищ?.. - но не успел сладострастный дракон закончить предложение, как Порт резко полетел вниз, подзывая друга машущим хвостом с булавой. Приземлившись в маленьком овраге с кучей кустарников, некоторые из которых полностью облезли и оставались без листьев тонкими ветками, Авон подал голос: - Тебе в туалет надо? - потихоньку отворачиваясь, сказал он. - Нет, Авон! - почти сразу воскликнул Портокалли, защищая себя. - Если бы это было так, я бы не потащил ТЕБЯ сюда. - он удобненько устроился на куче листьев. - Хмпф! - фыркнула Сладкая Смерть, немного обидевшись. Ненадолго воцарилась тишина, в которой Порт забыл о смысле прихода, а Авон задумался о смысле жизни. Так продолжалось ещё немного времени, пока Порт не ушёл из раздумий, вспомнив где они: - Ай, я же хотел поговорить с тобой об Икаре! - тихо, но близко к золотистому дракону сказал Громмель, вставая с нагретого места, и подошёл ближе к Авону. - Интересно, а что мы делали все это время до этого? - съязвил Авон. Он действительно не понимал, зачем все это. Вроде бы ничего и не случилось. - Я правда о нем беспокоюсь. - проговорил кареглазый. Через секунду Авон согласно кивнул. Все-таки они были друзьями с Икаром, а друзей так просто не забываешь. - И я собираюсь полететь на Олух, чтобы найти его. Один. - заключил он. - Ты спятил?! - сразу же закричал, грозно рыча, сладострастный. Не, ну не придурок ли?! В одиночку лететь туда, где драконов рубят направо и налево, придумать такое надо! - Я серьёзно! - Нет, и точка! - Авон, ты мне не указ! Ты мой друг, и я доверяю тебе, поэтому хочу отправиться на Олух, чтобы хотя бы попытаться найти ещё одного друга, такого же дорогого, как ты, как Торн, сестра, мама с папой, пожалуйста. - к концу речи, Порт осторожно посмотрел на растерявшегося друга, попавшего в мимолетный ступор. Но Сладкая Смерть быстро взяла себя в руки. - Ты и правда серьезно настроен? - кивок, полный уверенности и решимости. - Но... как же ты один? Может, лучше сказать кому-нибудь из взрослых, например?.. - неразборчиво, почти не шевеля челюстью пробормотал Авон, опустив голову в смятении. Что, если он не вернётся? Авон не простит себя. - Нет, толпой мы привлечем много внимания. К тому же, ты видел того человека? Она и дракон были, как одно целое! Понимали друг друга одним взглядом. Возможно, у нас даже нет причин волноваться. - Авон молчал. Тишина давила на уши и нервы. Порт ждал от Авона хоть какой-нибудь реакции, но получил лишь молчание. Тяжело вздохнул, он продолжил: - Если не вернусь до цветения Хризантем, то делай, что хочешь, хоть армию созови. - сдавленно, но с каким-то оптимизмом проговорил Громмель, заглядывая в чёрные глаза-пуговки Сладкой Смерти. - Обещай, что вернешься. - твёрдо сказал Авон, выпрямляясь, чтобы выглядеть менее нелепо и более серьёзно. Ситуация удручала, а мысли о ее возможных последствиях сдавливали сердце и глотку. Подумав, Порт ответил: - Обещаю! - сердце Авона все так же продолжало стучать, а из горла рвался крик, но все было в порядке. Так оно и будет. - Грозокрыл, все хорошо? - о, да, все прекрасно! Твой сын всего лишь отшвартовался неизвестно куда с человеком, охотившимся на таких, как он! Все хорошо, действительно! Грозокрыл тяжело вздохнул, устало отрицательно покачал головой и указал головой на их пещеру. - Думаешь, стоит отдохнуть, когда Иккинг где-то там? - дракон печально и так же устало посмотрел на неё. Сама Валка выглядела такой же уставшей: мешки род глазами, растрепанные волосы, тихая речь. - Наверно, ты прав. Надо поднабраться сил. - она зевнула, залезла в седло и Грозокрыл понес ещё в сторону пещеры. Здесь было все так же: кровать, коврик, вещи, стол с все ещё лежащей на ней запиской. Вал хотела подойти к ней, прочитав ещё раз, намного внимательнее, но ее отдернул крупный хвост Штормореза, который направлял ее в сторону кровати. - Ха-аха, ладно-ладно, идем на покой. - тихонько посмеявшись, женщина сняла все «аксессуары», надетые на неё, повела и разложила по местам, а уже потом пошла к кровати, ложась в неё, укрываясь одеялом и погружаясь в долгожданную теплоту и дрему. Грозокрыл лежал у входа, где и больше пространства, и воздух свежий. Они заснули спустя некоторое время, думая о завтрашнем дне. - Смотри! Кажется, просыпается. - с предосторожностью спросил неряшливый грязнобородый Изгой, выступающий в роли местного охранника. Я открыл глаза, отдаленно слыша торопливые приближающиеся шаги, и первое, что увидел - толстые железные прутья, а прямо за ними несколько сосредоточенных бугаев: одного с поседевшей бородой и немного мельче остальных трёх, только что прибежавших. Зрение не хотело фокусироваться до конца, а веки еле раскрывались. Дыхание было тихим и медленным, даже уставшим. Где я? Сколько времени прошло? В нос ударил запах сырости, мёрзлости и отдалённой копотью. На руках оседали кандалы с покрывшейся ржавчиной цепью, которую можно легко сломать мои самовоспламеняющимся мечом из железа Громмеля. Пошевеля более-менее работающими частями тела, меча я не обнаружил на ощупь, однако, я почувствовал кинжал из того же железа в потайном кармане около выреза для крыльев. Не могу поверить, что они оставили мне мой костюм и часть снаряжения, хотя, возможно эти тупоголовые просто-напросто не смогли разобраться в скрытых застёжках, куда могут проникнуть только тонкие, как мои собственные, пальцы. Значит, я при оружии и, если что постою за себя. А интуиция подсказывает мне, что это «если что» точно произойдёт. Как обухом по темени в голове прозвучали скверные и до жути печальные воспоминания: «Прощай...». Ч-что?.. Почему Беззубик сказал это? Последнее, что я помню, это как мой лучший в мире друг превратился в маленькие частицы ветра и исчез. Оставив меня одного... «Беззубик?». Но в ответ тишина. До кома в горле и скручивающегося желудка страха, обвивающего тебя своими острыми, словно лезвиями, щупальцами, мертвая тишина. «Беззубик?!». Снова тишина. Я хотел произнести заветное имя вслух, но, к сожалению, губы до сих пор немеют, не поддаются, остаются тонкой плотной линией, неповинующейся приказам хозяина этого ослабшего тела - меня. Кадык двигался лишь тогда, когда я сглатывал накопленную слюну, голос просто не рвался наружу, он засел внутри, где-то на уровне аорты, а губы были слишком сухими и потрескавшимися. Но, тем не менее, Беззубец всегда откликался даже на простую мысль, посланную в его адрес. Значит ли это, что этот сон нужен был лишь для того, чтобы мы попрощались? Беззубик знал об этом? Поэтому он так непринуждённо себя вел? Он всё знал... Его последние слова навсегда врежутся мне в душу, расцарапывая до крови и мякоти каждый раз, когда я буду вспоминать это. Незаметно для