еня, как и для всех присутствующих, полупрозрачные обжигающе горячие слёзы начали скатывался по впалым, кишащими веснушками-чешуйками щёкам, падая на еле поднимающиюся грудь. Так, значит, это действительно правда? Не очередной кошмар, от которого меня разбудит заботливый братец? Нет? Нет... Нет... Нет... Если Беззубика нет... Он был моей второй половинкой, моим не только физическим, но и внутренним драконом. Голубой Олеандр действительно убил дракона. Я, я... Я отомщу за тебя, Беззубик! Я обещаю. В первый раз я сумел простить викингов, но сейчас всё иначе - Беззубик мертв. То есть, я сейчас простой человек? Просто Иккинг? Я осмотрел себя: крылья свисали где-то сзади, но я чувствовал, что они там, хоть и не мог шевельнуть ни одним, ушные отростки были безжизненно опущены, болтаясь перед глазами, также передо мной, волнистой змейкой раскинувшись лежал длинный хвост с двумя элеронами, одним натуральным, другим - искусственным, со слегка неопрятными, будто кто-то пытался их вырвать или же снять, тёмными ремешками. Руки всё ещё были в плотных кожаных перчатках, скрепленными с костюмом и надёжно связанные веревкой, следовательно, ни чешуи на руках, ни когтей не видать. Нет, физическая часть дракона осталась. Значит, ушёл только сам Беззубик. Аргх, лучше бы наоборот! Я мог бы быть «просто Иккингом», но с лучшим другом, а вместо этого вновь остался один. Хотя бы я при оружии. Ура... Опять же, не верится, что Изгои не распотрошили моё снаряжение. Хотя они слишком... крупные, если сказать помягче, поэтому и не справились с таким количеством мелких деталей в костюме. Один из них покопался в кармане и достал, кажется, ключ, ввёл его в замочную скважину и осторожно, опасаясь резких движений с моей стороны, вступил в эдакую камеру темницы. Громила сделал шаг и остановился, с опаской оглядываясь назад на товарищей и начиная о чём-то с ними переговариваться, но я не особо вслушивался. Последняя слеза, горячо упав на левое крыло носа, исчезла так же быстро, как и появилась. Я всё это время плакал? Ну, да, ведь теперь не Икар, а Иккинг, «Рыбья кость», к тому же, нет смысла сдерживаться, когда потерял половину собственного мира. Сделав ещё один шаг, хохлатый случайно наступил в полупрозрачную серую лужу, издав звук брызга. Ушные отростки тут же встали, напрягаясь каждой чёрной, как смоль, чешуйкой, а зоркие ядовито-зеленые глаза с тонким-тонким зрачком столкнулись с испуганным взглядом карих глаз, тут же расширившихся, а сам отброс аж подпрыгнул то ли от испуга, то ли от неожиданности и попятился прочь из камеры. Такая реакция? Я же тут не один час сижу, можно было и привыкнуть, учитывая моё нынешнее беспомощное состояние. Переведя взгляд на викингов, стоящих позади хохлатого, я увидел, что те тоже потихоньку, пытаясь скрыть чувства, дрожали. Интересно. Странно, почему я такой спокойный? Мне хочется выпотрошить их внутренности, порвать на части, но не особо важные органы, нет. Я выдерну органы, без которых можно жить: почка, легкое, селезёнку, желудок, возможно, какую-нибудь конечность. Я сделаю это, чтобы они видели, как я топчу и рву, мну в руках и поедаю их испорченное грехами мясо, растворяясь в соблазнительной истоме. Мясо вкуснее, когда его подают сырым. Да, я ничего сейчас не делаю. Моё тело слишком слабо. И не факт, что Олеандр никак не повлиял на меня. Этот ядовитый цветок до сих пор где-то внутри, я чувствую его режущий ноздри аромат, заселившийся в гортани. Незаметно для себя, изо рта, откуда виднелись тучно сжатые зубы, а также острые торчащие клыки, вырвался тихий, но громко отразившийся звериный рык жажды. Изгои тут же обернулись, услышав рык, и тот, который должен был подойти ко мне, опасливо прижался к противоположной стенке около старого сторожа, сжавшего трость, что до этого прямо стояла в углу. Бесит этот цирк. Не можете подойти, так валите к Хеле! Неожиданно в каменном коридоре раздались неспешные громкие шаги, нагнетающие и так несладкую атмосферу. Изгои с облегчением последовали в сторону шагов. Здесь остался только старик, всё еще опирающийся на деревянную и, похоже, старую трость. Он устало опустил очи. Грозные, возмутительные, но пугливые голоса эхом отдавались по помещению. «Элвин!», «Элвин!» - слышалось оттуда. Элвин! Он виноват в этом! Он собирался покуситься на Олух и... Олух! Я забыл про него! Яйца Шёпота Смерти всё ещё под Олухом могут вылупиться в любую минуту, ведь неизвестно каков их срок. Если Шёпоты вылупятся там, они так просто не уйдут. Шёпоты Смерти всегда возвращаются в место, где вылупились, чтобы отложить уже свои яйца. Они породят хаос на Олухе, как бы всадники не старались остановить внезапное вторжение, драконы либо не уйдут, либо вернутся. Итак, я должен отомстить за брата, перебив весь корабль или то место, где я нахожусь (сложно понять), найти путь на Олух, как-то предупредить викингов и об измене Гнильца, и об опасности и избавиться примерно от ста яиц Шёпотов Смерти. Так, куда я опять, Один, влип? - Этот монстр очнулся? - тихо спросил голос, пропитанный язвами и недовольством. Гнилец, давно не видывались... Всё такой же ворчливый старикашка. Вот я не пойму, зачем им нужен Гнилец. Чтобы напасть на Олух? Изгои могли это сделать и без него. Всё, что он тогда делал, это держал свечу. - Он принесёт нам много уважения и золота, - ответил уже сам Элвин. От этого голоса я завёлся ещё сильнее, так и хочется вгрызться тому в шею, чтобы этот бугай больше никому не смел причинить боль. Я Знал, знал с самого детства, что викинги суровые люди, не блещущие умом, но я не был готов к тому, что не только я пострадаю от их замыслов и убеждений, но и дорогие мне существа. Причём несколько раз. Вероломный отброс прислонился к решётке, не решаясь зайти. Чую лёгкий страх и смак, приправленный не совсем приветствующей кривдой. На лице чернобородого была ехидная ухмылка, не предвещающая ничего хорошего; брови ожидающе подняты; нос отвратительно довольно сморщен, как у ребёнка, получившего неполезную вкусность. Он смотрел на меня, как на обыкновенный кусок мяса и сала, который можно продать. Я же смотрел апатично, хотя в душе бушевал ураган эмоций. Между нашей небольшой войной в гляделки, Элвин продолжил: - И страха. Страха врагов перед нами, теми, кто завладел сущим дьяволом! - для большего драматизма он поднял вверх кулак и прорычал на последнем слове. Он сейчас серьёзно? Другие, его подопечные, согласно закивали и воодушевились. Я вам, что, птичка говорящая? Увидев мой полный злобы и лихоты взор, Вероломный тут же воспрянул и нетерпеливо счастливо съязвил: - Знай своё место, животное. Я убью его. Наконец-таки, за очередной высокой скалой показался остров, откуда вылетали разного вида драконы. Портокалли не должен ошибиться. Он улетел с острова Хризантем в середине ночи, когда Авон отвлекал стражу, чтобы тот незаметно ускользнул. У сладострастного дракона потом наверняка будут проблемы, но Икар того того стоит. Громмель летел полночи, надеясь долететь до острова (Олух, да?), не упав преждевременно в море или не врезаться в скалу. Мимо пролетающие драконы с людьми в сёдлах оглядывались на него, но они выглядели довольно-таки добро и приветливо. Та милая женщина определённо отсюда. Приземлившись около группки драконов и их всадников, едва не упав, кстати, он облегчённо вздохнул. Не успел Порт отдохнуть, как самый крупный из викингов воодушевлённо пошёл на него, чему сам Громмель был не особо рад, из-за чего протестующе зарычал. «Я тебя не знаю!» - думал он, не прекращая шипеть, угрожающе взгромоздив спину. - Эй-эй, что такое? - вмешался ошеломлённый брюнет, нахмурив брови и размахивая руками в протесте. - Ты прилетаешь на наш остров, обнюхиваешь, а затем рычишь! Невежливо. - обнюхиваешь? Да он просто воздуха вздохнул! Так, ладно. Сейчас не время. Надо успокоиться. Оглядевшись, он хорошо понял, что находится не на своей территории, поэтому приветливо обратился к драконам: - Привет, меня зовут Портокалли, я прибыл с миром.