О, ой, ну, почему Сморкала решил повыпендриваться именно сейчас?! - А это твой друг, Куриная лапка? - с ехидством и гадкой клыкастой улыбкой спросил он, очевидно, пытаясь опозорить меня ещё раз, потому что, чёрт возьми, все знают, что у Иккинга - имя, которым называли мелкий и слабый скот, чувствуете иронию? - нет друзей. Сморкала прервался очень-очень тонким вскриком, я подпрыгнул от неожиданности и быстро посмотрел на него. В его плече, слава Одину, на котором был железный наплечник с маленькими толстыми шипами и выцветшим гербом олуха - двух драконов, поедающих самих себя, прямо торчал идеально наточенный кинжал, кинутый, как я догадался, Дагуром. Я встал. - А-а... а!.. хмы... - из рта брюнета выходили нечленораздельные звуки; его лицо менялось, эмоции так и сияли, словно радуга после дождя. Выражение лица некрасиво перекашивалось от неподдельного девчачьего страха до детского восторга и восхищения. - В-вау! Как точно! - он со второй попытки от волнения выдернул кинжал из железного наплечника и начал подходить к парню. М-да, тринадцать, а ведёт себя, будто девятилетний мальчонка, впервые увидевший настоящий бой. Он шёл, игнорируя меня. - Научишь ме- Тут он посмотрел прямо в тёмно-зелёные, ядовито-блеклые глаза хозяина кинжала и стал, как камень. Он смотрел на Сморкалу, будто он его заклятый враг, будто убил его мать или домашнего питомца. - Или, - голубоглазый положил оружие на вытянутую, мускулистую, покрытую тонкими шрамами и рубцами руку. - Я пойду делать свои дела. Да, так и сделаю! - он быстренько ретировался с пляжа, находясь всё ещё под впечатлением. - Иккинг, если черепашка спрячется в панцире, никто не будет с ней играть. - даже Дагур, ДАГУР, поучает меня. Я сел обратно и продолжил смотреть на море, освещенное блеклым солнцем, и пытался игнорировать рядом присевшего парня и появившуюся руку на плече - утешительный жест? Шум волн и наступающего ветра сглаживал тишину. Но эта тишина была не неловкой, а приятной, умиротворяющей. - Но если я снова увижу, что ты молча позволяешь людям так относиться к тебе, я выдерну все твои волосы из носа и даже не позволю чихнуть! - он слегка стукнул меня по затылку и отодвинулся, но не настолько, чтобы выразить неправдивость слов. Он выглядел невероятно серьёзно, но также он одновременно внушал вид сбрендившего, с которым лучше не связываться. Вдруг он прыжком встал и, замахнувшись и скорчив лицо в отвращении, кинул кинжал далеко в море. Бульк - Что?.. - «Что?» - с небрежно поднятыми бровями передразнил он меня, вновь усаживаясь ко мне. - Неужели ты думал, я оставлю то, что касалось и не убило обидчика моего брата? - я старался не думать о тёплом чувстве, разгорающимся в сердце, а он откинулся на спину, сложив руки под головой и закрыл глаза, дёрнув ногой. Да, это мой брат, Дагур. End flashback Сейчас же, спустя много лет, в такой тёмной и скользкой обстановке я смотрю уже в не такие тёмно-зеленые глаза, а глаза, наполненные обширными, нежно-зелёными, но такими же опасными полями, заросшей длинной травой, где удобно загнать жертву, и упавшей листвой. Его глаза немного посветлели, или я окончательно сошёл с ума? Голова, казалось, горела - волосы стали ярче, как огонь, и ярче Бомбакс сейбы. Он смотрит на меня, а я - на него. - А это, во имя Тора, кто? - не расслабляясь ни на секунду, окликнул он. Он обращается к девушке или ко мне? На цыпочках развернувшись ко мне, Дагур стоял всё в той же безумно-нелепой и даже смешной позе. Хотя бы ты не изменился. Я поднял голову. До этого двигая лишь глазами, я, видимо, слегка так насторожил Хедер. Дагур поднял бровь, прищурил глаза, пристально-пристально сверля меня орлиным взглядом, а затем... «Иккинг... братишка!» На миг я подумал, что сейчас неизвестно откуда он возьмёт какое-либо метательное оружие, либо же обыкновенный клинок и бросит в рисковом расстоянии от моей головы. Но вместо этого он... ...вдруг со скоростью Фурии подлетел к прутьям, где недалеко и сидел, сгорбившись от онемения, я. Вздрогнув, я продолжал смотреть на него, он же буквально буравил меня теми самыми невидимыми молниями. Не знаю, что он увидел в моих глазах или на лице в целом, но через секунду он, расслабившись, сел впритык с прутьями, чтобы быть как можно ближе ко мне и улыбнулся той самой не нахальной, угловатой и дагуровской улыбкой. Его сестра извиняющейся посмотрела на меня, шепча одними губами: «сумасшедший», покрутив пальцем у виска. Её лицо выглядело так... обычно? Без понятия, оно просто было добрым и забавным, будто его хозяйка рассказывала шутку друзьям. Не увидев во мне злобы или чего-то подобного, она было хотела одёрнуть брата, но посмотрела на его лицо и, кажется, под него, под оболочку, но эта самая оболочка была в данный момент снята и открывала полноценный вид на ни чем непримечательного, добродушного юношу двадцати-двадцати пяти лет, Хедер с беспокойством и лёгким шоком посмотрела на меня. - Иккинг? На острове Олух последние пять лет царила анархия, господствующая, разрушающая все правила и обычаи предков викингов - хаос. Так считали большинство племён, соседствовавших с Олухом. Сами же олуховцы ни на что не жаловались, их жизнь стала в разы лучше и проще. А если теперь и жить проще, и драконы выполняют большую часть работы, почему бы и не расслабиться полностью, а? Да, викинги совсем не волнуются о своей деревне. Драконы ловят рыбу и добывают редкие ископаемые с помощью острого осязания, драконы дают железо, драконы возят их на высокие холмы и другие острова, драконы защищают викингов от набегов и других угроз. Эти невероятно добрые и милостивые существа открылись людям с другой стороны, они раскрыли тайные страницы своего сокровенного. Так почему, Локи их побери, викинги обращаются с ними, как с животными, как со скотом, которым можно вдоволь попользоваться, оставить в душащем одиночестве и уйти, а затем, спустя некоторое время, вернуться обратно, будто ничего не было? Лохматые Хулиганы стали ленивы, тщеславны благодаря статусу покорителей драконов, однако, в то же время они всё ещё единое племя и готовы прийти на помощь друг к другу. С драконами, конечно. Стоику Обширному не нравились эти обстоятельства, совсем. Однако, Крушиголов ему льстит. Весьма. Ежедневные облёты острова и простые парения и трюки отрывали вождя от навязчивых мыслей, и, наконец, он мог забыть, что он - вождь и хотя бы один раз в день побыть обычным человеком. Хэддок честно не ожидал, что когда-нибудь поймёт своего сына, чьё имя вспоминает с комом в горле и упавшим сердцем. Стоик никогда не простит себя, и он знает, что Иккинг тоже не простит его, но в глубине души вождь по-настоящему надеется на прощенье сына. Хэддок потерял семью, это его вина. И только сейчас, когда исправлять нечего, он пытается понять. Рыбьеног быстро и сконфуженно от, возможно, нового вида дракона, стоящего перед ним и говорящего с драконами, записывал и зарисовывал этого Недогроммеля с большой буквы. Привычный для Громмелей болотный окрас сменился на ярко-оранжевый, что удивило не только всадников, но и Сардельку, обычного примитивного Громмеля. Оранжевый Громмель переговаривался с драконами, будто о чём-то важном. Но драконы не могут говорить о чём-либо важном и разумном, так? Как и у любых животных у них есть определённые команды, например: опасность, еда, дом, стая и т.д. Так думали викинги. - Кривоклы-ы-ык, - от усталости и непонимания простонал Сморкала, вешаясь на шею Ужасному Чудовищу, который был слишком сосредоточен на теме разговора, и не обратил внимания на прилипшего парня, что разозлило последнего. Как это так? Как Кривоклык мог игнорировать его?! Сморкала сделал глубокий вздох, собираясь накричать на дракона. Кривоклык, прекрасно зная характер брюнета, быстро - Йоргенсен и не успел одуматься - спрятал его в своих крыльях, приглушив звук и успокоив взбившегося викинга. «Цирк», - думал Ингерман, закончив набросок, который не отличался от изображения обычного Громмеля, поэтому блондин подписал рядом «Оранжевый окрас, зелёные шипы.» Вздохнув, он прикусил конец уголька. - Громгильда. - почти приказным тоном произнесла Хофферсон, с прищуром глядя на дракониху. Та немного опустилась к земле - пристыдилась -, что не могло скрыться от новоприбывшего гостя, который тут же встал между девушкой и Змеевицей, что-то возмущённо рыкнув. Повисла тишина. Рыбьеног записывал подробности: защищает драконов, даже малознакомых; Сморкала любопытно выглянул из-под крыла Чудовища, силясь понять происходящее, которое он, собственно, пропустил; Торстоны переглядывались между собой; Астрид, смущённая, стояла в центре, сжав ладони в кулаки.