Глава тринадцатая.
Немного поисков и поддержки.
Стоик, вышедший на переполох, который прямо перед домом переходил в череду криков, оттолкнул друг от друга взбушевавшегося Сморкалу и растерянного Рыбьенога, с благодарностью посмотревшего на вождя. Всадники перевели своё внимание на рыжебородого, упёршего руки в бока и с укором глядевшего на присутствующих: драконы, пытающиеся обратить на себя внимание молодях (получилось это только у Сардельки, и они с Ингерманом о чём-то пытались переговариваться), Астрид и её извиняющийся за шум взгляд, Торстоны, вставшие друг на друга и притворившиеся статуей в то время, как их дракон толкал их в бока, вызывая сдержанный смех, и Йоргенсон, сложивший руки на груди, который недовольно смотрел на Кривоклыка. Так, вроде всё, как обычно. Он раздражённо вздохнул, голосом отдавшись хрипотцой. Ко всеобщему облегчению, Стоик, увидевший ситуацию, собирался возвратиться в дом. Но прибежал Ведрон... - Астрид! Стоик! - обратился блондин к ним, упёршись руками в колени, чтобы отдышаться. - Гнилец исчез. - Что значит «исчез», Ведрон? - всполошился Стоик, нахмурив брови больше в раздражении, чем беспокойства. Астрид, уже было решившая, что напряжение спало, закатив глаза, что-то недовольно и досадливо промычала, закинула голову назад и сбросила руки, которые тут же повисли, будто отрезанные от нитей. Торстоны, слезшие друг с друга, игриво переглянулись, лукаво улыбнувшись. - Гнилец всё время где-то пропадает. Что в этом такого срочного, что ты прибежал сюда? - Во-первых, Стоик, он отсутствует со вчерашнего для, если не утра. Во-вторых, он никуда, и я имею в виду абсолютно никуда, не уходит без Поганки, которая «любезно» поприветствовала меня у его дома. - выдал блондин, осклабившись об упоминании об этой наглой овце, всеми факторами копирующая хозяина. Эта грязно-белая овца - самое близкое существо для Гнильца, сравнимое с его тремя погибшими жёнами. Иногда он ведёт с ней беседу, как с настоящей любовницей, а не простой овцой, следующим за хозяином. Многим казалось это странным, другим - забавным, остальным - было глубоко плевать на этого старика и его бред. - Это... обескураживает. - протянул Ингерман, не замечая либо игнорируя Сардельку, которая пыталась привлечь его внимание всего секунду назад, но, смирившись, отошла к другим драконам, тоже не попытавших удачу в плане внимания своих наездников, и они начали что-то оживлённо, но так же расстроено дебатировать. - Настораживает, если точнее. - поправил Рыбьенога Задирака, скучающе подняв брови и уперев руки в бока. Рыбьеног вспыхнул ярким румянцем, опустил глаза, забегав ими, и очень тихо промямлил: «А... ах-х, да...». Равнодушное лицо Торстона сменилось раздражительным. - Да и вообще зачем мы его обсуждаем? Мы разве не хотели искать Икара?.. Задирака так и не понял смысл сказанных только что слов, слетевших с его уст, но тут же поймал на себе заинтересованный взгляд серо-голубых глаз вождя и возмущённые, злые, сражённые и полные кислого гнева глаза друзей, которые тут же поднялись к небу, вспомнив, что блондин не умеет хранить секреты и тот ещё болтун. - Задирака... - вымученно простонали все, кроме названного, Стоика и Ведрона - те же осознали ещё одну задачку. - Ты говорила, что он останется на один день - вот он и улетел. - заключил Хэддок. Он правда не понимал зачем искать ещё и это хельское создание, когда уже имеется проблема в виде Гнильца. - Ничего не сказав на прощанье? - возразила Хофферсон, скрестив руки на груди и опёршись на одну ногу, выпятив левый бок. Её нахмуренные брови и острые глаза говорили сами за себя - не верит. - Мы лично договаривались попрощаться. Икар - не из людей, которые лгут напрасно. - И почему же напрасно? - поинтересовался Ведрон, до сего момента молчаливо стоящий. - Да потому, что за день, проведенный с ним, его можно назвать замкнутым, холодным, возможно, недолюбливающим викингов, но не лжецом. - выговорил Рыбьеног без единого заиканья, удивив самого себя. - Следовательно, либо на это была резкая причина, либо с ним что-то случилось. - Ведрон потупил голову. Искать пропавшего юношу Рыбьеног хотел не только из-за того, что тот мог попасть в беду, нет. Это была далеко не вся причина. Настоящий замысел Ингермана - досконально изучить новый вид дракона, внести того в Книгу драконов и получить ещё больше уважения и оваций в свою сторону. Звучит эгоистично? Плевать. Икар - случай на миллион, а то и больше! В основном его драконьи части тела сводились к Ночной Фурии (к слову, о Ночной Фурии, кроме внешнего вида, так же ничего не известно), а поведение к эдаким Шёпотам Смерти, опасающихся света, вот только заместо света - викинги. С драконами-то он общался с удовольствием, а не ограничивался своим плебейским «Я не знаю, я не энциклопедия.». Он даже в глаза им не смотрел! Он казался полностью - без остатка - погружённым в свой мир, но часто вздрагивал и поднимал не совсем смелые, но наполненные решимостью глаза, словно тому кто-то напомнил, что не очень-то вежливо говорить с человеком, не смотря тому в глаза. Пока викинги переговаривались, драконы взяли инициативу на себя. Сарделька потупила носом в землю, изображая это сие действие, будто учуяла запах, и привлекла тем самым внимание двуногих. - Рыбьеног, твой дракон что-то учуял. - констатировал Стоик. Названный тут же обернулся и подбежал к Громмелю, обрадовавшемуся, что драконам удалось привлечь внимание людей. Сарделька, тут же сориентировавшись, тщательно внюхалась в ещё свежий след и подняла голову в нужную сторону, глазами представляя путь. - Кажется, она учуяла Икара! - радостно воскликнул Ингерман. - Так ведь, Сарделька? Это запах Икара? - добреньким и льстиво фальшивым голосом уточнил парень, некрасиво морща нос. Сарделька лишь согласно юркнула под руку викинга, на что тот умилённо погладил её, получив в ответ одобрительное рычание. - Хватит уже нежиться! - Сморкала быстро запрыгнул на шею Кривоклыку, привыкшему к спешности и дерзости брюнета. - Раз уж вы все так переживаете за этого Икара, на кой-тюг мы медлим? - Разрешите узнать причину такого рвенья? - Хэддок не понимал. Он правда не понимал, что такого замечательного в этом недодраконе, что защитники и главные всадники Олуха готовы ринуться к нему на помощь по первым признакам его отсутствия. Всаднике, уже сидевшие на своих драконах, бегло и рассеянно взглянули на него. Оранжевый Громмель, которого вождь не спешил особо замечать, казалось, раздражённо и громко фыркнул, находясь на грани срыва, чтобы лететь самому неизвестно куда. Сам он не может определить запах Икара, судя по всему, из-за слишком юного возраста, так как драконы, вышедшие из понятия «детёныш», вполне справились бы сами. - Интерес. - первым ответил Ингерман, нетерпеливо покачивающийся из стороны в сторону на Сардельке, которая тоже ждала момента, когда они наконец-то взлетят. - П-по-моему, упускать такой исключительный экземп-п-пляр дракона, поломавшего все законы и нравственные понятия, строившиеся веками, сравнимо с битьём головой о стену - бессмысленно и глупо. - заключил он, изредка заикаясь, так как говорил непривычно быстро, и язык сам собой запутывался в словах. - Мне кажется, что если мы с ним подружимся, он станет потрясающим взрывальщиком, и наши розыгрыши взойдут на новый уровень! - добавил Задирака, получив добро от сестры с аналогичным мнением и безнадёжные взгляды друзей. - Мне тоже интересно. - начала Астрид. - Но мой интерес отличается от интереса Рыбьенога. Я хочу знать, почему он такой отстранённый с людьми и открытый с драконами, почему говорит на нашем языке, если является драконом, кто его родители... И, в каком-то смысле,