у, вспомнив, что блондин не умеет хранить секреты и тот ещё болтун. - Задирака... - вымученно простонали все, кроме названного, Стоика и Ведрона - те же осознали ещё одну задачку. - Ты говорила, что он останется на один день - вот он и улетел. - заключил Хэддок. Он правда не понимал зачем искать ещё и это хельское создание, когда уже имеется проблема в виде Гнильца. - Ничего не сказав на прощанье? - возразила Хофферсон, скрестив руки на груди и опёршись на одну ногу, выпятив левый бок. Её нахмуренные брови и острые глаза говорили сами за себя - не верит. - Мы лично договаривались попрощаться. Икар - не из людей, которые лгут напрасно. - И почему же напрасно? - поинтересовался Ведрон, до сего момента молчаливо стоящий. - Да потому, что за день, проведенный с ним, его можно назвать замкнутым, холодным, возможно, недолюбливающим викингов, но не лжецом. - выговорил Рыбьеног без единого заиканья, удивив самого себя. - Следовательно, либо на это была резкая причина, либо с ним что-то случилось. - Ведрон потупил голову. Искать пропавшего юношу Рыбьеног хотел не только из-за того, что тот мог попасть в беду, нет. Это была далеко не вся причина. Настоящий замысел Ингермана - досконально изучить новый вид дракона, внести того в Книгу драконов и получить ещё больше уважения и оваций в свою сторону. Звучит эгоистично? Плевать. Икар - случай на миллион, а то и больше! В основном его драконьи части тела сводились к Ночной Фурии (к слову, о Ночной Фурии, кроме внешнего вида, так же ничего не известно), а поведение к эдаким Шёпотам Смерти, опасающихся света, вот только заместо света - викинги. С драконами-то он общался с удовольствием, а не ограничивался своим плебейским «Я не знаю, я не энциклопедия.». Он даже в глаза им не смотрел! Он казался полностью - без остатка - погружённым в свой мир, но часто вздрагивал и поднимал не совсем смелые, но наполненные решимостью глаза, словно тому кто-то напомнил, что не очень-то вежливо говорить с человеком, не смотря тому в глаза. Пока викинги переговаривались, драконы взяли инициативу на себя. Сарделька потупила носом в землю, изображая это сие действие, будто учуяла запах, и привлекла тем самым внимание двуногих. - Рыбьеног, твой дракон что-то учуял. - констатировал Стоик. Названный тут же обернулся и подбежал к Громмелю, обрадовавшемуся, что драконам удалось привлечь внимание людей. Сарделька, тут же сориентировавшись, тщательно внюхалась в ещё свежий след и подняла голову в нужную сторону, глазами представляя путь. - Кажется, она учуяла Икара! - радостно воскликнул Ингерман. - Так ведь, Сарделька? Это запах Икара? - добреньким и льстиво фальшивым голосом уточнил парень, некрасиво морща нос. Сарделька лишь согласно юркнула под руку викинга, на что тот умилённо погладил её, получив в ответ одобрительное рычание. - Хватит уже нежиться! - Сморкала быстро запрыгнул на шею Кривоклыку, привыкшему к спешности и дерзости брюнета. - Раз уж вы все так переживаете за этого Икара, на кой-тюг мы медлим? - Разрешите узнать причину такого рвенья? - Хэддок не понимал. Он правда не понимал, что такого замечательного в этом недодраконе, что защитники и главные всадники Олуха готовы ринуться к нему на помощь по первым признакам его отсутствия. Всаднике, уже сидевшие на своих драконах, бегло и рассеянно взглянули на него. Оранжевый Громмель, которого вождь не спешил особо замечать, казалось, раздражённо и громко фыркнул, находясь на грани срыва, чтобы лететь самому неизвестно куда. Сам он не может определить запах Икара, судя по всему, из-за слишком юного возраста, так как драконы, вышедшие из понятия «детёныш», вполне справились бы сами. - Интерес. - первым ответил Ингерман, нетерпеливо покачивающийся из стороны в сторону на Сардельке, которая тоже ждала момента, когда они наконец-то взлетят. - П-по-моему, упускать такой исключительный экземп-п-пляр дракона, поломавшего все законы и нравственные понятия, строившиеся веками, сравнимо с битьём головой о стену - бессмысленно и глупо. - заключил он, изредка заикаясь, так как говорил непривычно быстро, и язык сам собой запутывался в словах. - Мне кажется, что если мы с ним подружимся, он станет потрясающим взрывальщиком, и наши розыгрыши взойдут на новый уровень! - добавил Задирака, получив добро от сестры с аналогичным мнением и безнадёжные взгляды друзей. - Мне тоже интересно. - начала Астрид. - Но мой интерес отличается от интереса Рыбьенога. Я хочу знать, почему он такой отстранённый с людьми и открытый с драконами, почему говорит на нашем языке, если является драконом, кто его родители... И, в каком-то смысле, я чувствую ответственность за него, как за дракона, которого приручила. - Я просто хочу побыстрее закончить. - заключил Сморкала, скучающе глядя на всех. Ещё немного и зевнёт. Вождь подумал несколько минут, кажущимися бесконечно долгими, и решил всё-таки отпустить всадников. - Я бы с вами полетел, да только Крушиголов некстати подхватил какую-то дрянь. А за островом пока приглядят запасные. - сказал вождь и медленно пошагал к небольшому холму, где Плевака обычно занимался больными драконами. Всадники и новоприбывший - уже отбывающий - Громмель быстро взлетели и устремились по запаху, который остальные драконы во время разговора двуногих тоже зацепили носом. - Слушай, - начала Змеевица. - Тебе тут делать нечего. - Ч-ч-что?! - от негодования и возмущения Портокалли немного покачнулся в небе, но быстро собрался с силами и выровнил полёт. - Мы учуяли след и точно знаем, где Икар, а ты только мешаешься. Ты слишком молод и неопытен. Ты не умеешь ловить след по запаху, быстро устаешь и медленно летаешь. - Но Икар мой друг... - Мы найдем его. - холодно прорычала Громгильда. - Я не желаю тебе зла - наоборот, пытаюсь уберечь. Если ты и правда друг Икара, ты знаешь, что друзья не любят подвергать друзей опасностям. - Эх, - грустно вздохнул Порт. - Хорошо. Я возвращаюсь домой. Но могу вернуться! - Куда полетел этот Громмель? - встрепенулся Рыбьеног, который хотел всей этой заварушки провести маленькое исследование с оранжевым драконом. - Восвояси. - крикнул Сморкала и, наконец, ускорился. Из-за этого Громмеля им приходилось периодически тормозить, чтобы дракон не потерялся. Сейчас же смысла медлить не было. Всадники взяли пример с Йоргенсона и значительно прибавили скорость. Рыбьеног, досадливо и разочарованно вздохнув, полетел на Сардельке за ними. Иккинг, вновь откинувшись на излюбленное место - стену около решетки -, вымученно вздохнул. Рассказывать всю эту историю не хотелось, тем более в таких обстоятельствах, где их без проблем можно подслушать. Ушные отростки улавливают отдалённый храп - значит, тот, кто следит за входом, уснул крепким сном. И Иккинг не знает - смеяться или плакать. Как, ну как, он расскажет всё-всё (а ему хотелось рассказать всё), если он и говорить-то нормально не может? Брюнет уже не чувствовал той слабости, что была в начале разговора. Рассказ этих двух явно успокоил его и позволил организму расслабиться, восстанавливая силы. Возможно, он и говорить сейчас может. - Как насчёт другого раза? - без запинок, боясь собственного голоса, который был похож на мольбу, проговорил Икк. Реакция Берсерков не заставила себя долго ждать: Хедер, сначала обрадовшись вернувшееся способности брюнета говорить, но после, уловив смысл сказанных слов, вмиг как-то померкла, что Иккинг начал сомневаться, правильно ли он поступил; Дагур наклонил голову вбок, едва поднял бровь и, странно на него посмотрев, парировал: - А если нас завтра уже не будет? Что же ты скажешь сейчас, брат? - до этого сверкавшие глаза стали переполняться скорбью и печалью, от которой по спине Хэддока забегали мурашки. Хедер молчала. Она не заставляла, не утруждала и вообще никак не реагировала на слова брата. Иккинг же побледнел. Его белая кожа казалась светло-голубой, которая обычно бывает на губах от переохлаждения. Эти чувства не были в новинку, но Иккинг так давно не испытывал их, что грудь сжалась сталью. Иккинг чувствовал вину и внутреннюю борьбу. Что ему ответить? Стоит ли извиниться? Или, может, всё же рассказать свою историю? Эти люди доверились ему, а он - ему было сложно кому-то доверять, кроме Беззубика, которого больше нет. И всё-таки что-то в словах Остервенелого его напрягло. Эти отчаяние и горечь, с которым рыжий произнёс эти слова, словно верил в них, но не до конца. Тут Иккинга словно облили ледяной водой, и он вспомнил: «Он принесёт нам много уважения и золота, и страха. Страха врагов перед нами, теми, кто завладел сущим дьяволом!» - прозвучал в его голове отвратительный голос, и голод к кровавой расправе вновь вернулся. Элвин хотел сделать из него зверушку, благодаря которой он сможет разбогатеть. Как именно Вероломный это сделает, Иккинг знал - запугивание, голодание, моральные и телесные пытки, изнурение до закатывающихся глаз, когда жертва не сможет сопротивляться. И это лишь часть того, что представлял Иккинг. Да, Элвин хочет сделать его личной зверушкой, сломить разум и здравый смысл, чтобы он забыл себя. Теперь Иккинг понял, почему вопрос Дагура звучал так отчаянно и сконфуженно - он имел в виду не «нас не будет», а «тебя не будет». Во