шла ему навстречу, заключив в объятие, спустя мгновение получив крепкое ответное. - Да, Плевака, правда. - сказала шатенка ему куда-то в грудь. - Спустя столько лет... Я потерял всякую надежду уже очень давно, а тут ты, живая! - кузнец отстранил от себя Валку, утирая скупую мужскую слезу радости. Валка сделала то же самое. Стоик, смотревший за всем этим, встал и подошёл ближе. - Валка, - начал он. - Стоик, я знаю, что ты будешь говорить. - остановила его женщина, показывая одной рукой «стоп». Плевака сел на тумбочку. - Мне не было более двадцати лет, я знаю, это ни чем не искупить и мне не вернуть те года, проведённые в дали от семьи, но пойми, я... я... я подружилась с драконом. - Стоик слегка отошёл, давая жене больше пространства для, свойственного ей и Иккингу, жестикулирования. - И я знала, и помнила, что все мои предыдущие попытки перестать враждовать с драконами заканчивались провалом, и я не хотела, чтобы с Грозокрылом, - она глянула сквозь дверь, где её ждал верный чешуйчатый друг. - Что-то случилось. Да, ты будешь говорить, что это безответственно, подло, равносильно предательству... Стоик не дал ей продолжить, подойдя почти вплотную, и нежно приподнял её подбородок: - Ты стала ещё прекрасней, чем в день нашей разлуки. Прекрасней, чем я запомнил или прекрасней, чем когда-либо было. - он нежно поцеловал любовь всей своей жизни, не веря, что вновь касается столь желанных и забытых телом губ. Отстранившись, они ещё какое-то время смотрели друг другу в глаза, наслаждаясь долгожданным и, скорее всего, невозможным воссоединением. Стоик сейчас чувствовал, как кровь вновь бежит по его венам, телу, он ощущал это каждой немолодой косточкой. Он чувствовал себя живым. - Кстати, Вал, - нехотя вмешался Плевака. Хэддоки тут же сделали шаг назад друг от друга, вспомнив, что находятся в комнате не одни, смутившись. Плевака, внутренне расхохотавшись, встал с многострадальной старой тумбочки и расположился рядом с друзьями, образовав «треугольник». - Тебе больше не нужно бояться за своего дракона, так как мы и сами теперь с ними не враждуем. - Что? - она неверяще переводила взгляд с одного викинга на другого. Потом, будто что-то вспомнив, её некрасивая складка на лбу разгладилась. - Когда мы с Грозокрылом летели над Олухом, я увидела много рыбы, помещённой в странные приспособления. Так это их, драконов, кормушки? Война правда закончилась? - в её голосе было столько надежды, столько мольбы, что двум олуховцам оставалось только кивнуть. - Давно? - спустя время спросила она, вспомнив Иккинга и его рассказ о попытке показать викингам, что большинство драконов не опасны, если не провоцировать их и о... смерти. Валка незаметно сглотнула ком в горле, прикусив трясущуюся нижнюю губу. - Более пяти лет. - ответил Плевака, не видя подвоха, как и Стоик. - И что послужило причиной? - в голову Валке начали пролазить мысли, что-либо Иккинг наврал насчёт смерти, что маловероятно, либо Стоик намерено позволил погибнуть собственному сыну. Хотя, иногда Иккинг говорил, что на Олухе его жизнь была, мягко говоря, не такой, какая должна быть у сына вождя острова. Плевака и Стоик переглянулись, будто читая мысли друг друга и переговариваясь. - Вал, - начал Плевака. - Нам надо многое обсудить. За окном грянул гром, и на секунду сверкнула длинная белая молния. Портокалли вернулся домой ближе к ночи. К сожалению, драконы заметили его неизворотливую тушу и сразу доставили домой в горячие руки семьи, а именно матери. Ох, как она кричала, когда она узнала, что её сын, её детёныш, летал Левиафан знает куда! Его братья и сёстры лишь давили смешки. Ну, пытались давить. Порт попытался объяснить причину сего поступка, но был прерван очередной возмущённой речью. Отец Порта молча наблюдал, взглядом говоря, мол, держись, я с тобой. Торн и Авон утвердились положительным ответом о том, что с Икаром всё в порядке. После ещё нескольких лекций о безопасности и безответственности Портокалли смог выйти из пещеры и полноценно воссоединиться с друзьями, которые тут же задумали какую-то шалость. Благо Порт отговорил их, ведь натвори он ещё что-нибудь - так легко не отделаться. Портокалли знал, что с Икаром всё хорошо, раз другие драконы уловили его запах, но в сердце было неспокойно. Это чувство останется там, пока он своими глазами не увидит живого и здорового двуногого друга. Знаете, когда мчишься без страховки по воздуху на огромной многокилограммовой рептилии на высоте в несколько островов, держась за седло до побелевших костяшек пальцев, испытываешь отнюдь не страх - погружаешься целиком до макушки в экстаз. Экстаз из экстрима, веселья, удушья и победного крика, воя. Ветер пробирается под одежду, под кожу, шелуша волоски, щекоча нутро и то странное чувство в животе, проявляющиеся в моменты сильного восторга, напоминающего детский мимолётный лепет. Ветер бьёт в лицо, глаза - это смешанное чувство, когда хочется всё бросить, но и невозможно остановиться, хочется продолжить, лететь дальше навстречу злым потокам воздуха. Большие волны, падая, словно пытающиеся взлететь киты, моросят нос, щёки, скулы, губы, всё, до чего можно достать. Облака, встречающиеся по пути, омывают с головы до ног. Это экстаз. Можно было бы насладиться им прямо сейчас... Но, нет, у всадников миссия. Неофициальная, но миссия. Драконы ни замёрзли, ни устали, ни проголодались, что очень хорошо. Всадники, в принципе, тоже, но Сморкала с Рыбьеногом не отказались бы от чего-нибудь съестного, что всегда лежало в мешочках под брюхом драконов. Однако они научились за пять лет опыта, что еду нужно экономить настолько долго, насколько это возможно. Спустя, наверное, часа два на полной скорости наездники увидели пришвартовывающийся корабль. Корабль Изгоев. Каждый чувствовал приступ ненависти и раздражения, кое-кто скрипит зубами, кто-то сдерживает рык. Элвин Вероломный со своими прихвостнями принесли Олуху немало ущерба как физического, так и морального. Их вражда началась с малого - всадники спасли драконов от их ловушек, и, встретившись с Изгоями лицом к лицу, попытались донести истину, мол, драконы не такие уж и плохие, на что Элвин, не дослушав, бросился с боем, который удачно проиграл. Астрид думала, что это было очередное недопонимание, которые случались часто, но ошиблась. Изгои начали с Олухом не просто вражду, а войну. Как оказалось, Элвин был знаком со Стоиком, что подлило масло в огонь (ха, огонь!). - Астрид, - начал Рыбьеног, нахмурив лоб и надув губы, что не предвещало ничего хорошего. Он применил свой взгляд «я-вижу-дерьмо-которое-нужно-убрать-в-мешочек-и-поджечь-под-дверью-грешника.» - Мы готовы. - остальные кивнули. Если убрать маниакально улыбающихся Торстонов, то все выглядели по-взрослому серьёзно. - Только скажи. - Ребята, спасём нашего друга. Спасём Икара и избавимся от Элвина, наконец, Локи нас побери! - Ты всё знаешь. - спустя некоторое время, наполненное молчанием, констатировал Плевака. Всё это недолгое время Стоик собирался с мыслями, как сказать жене, что их сын мёртв от его же бездействия. А сейчас он испуганно выдохнул, посмотрев в глаза жене. Она всё знает. Она знает, что он убил их ребёнка. - Полагаю, даже больше. - наткнувшись на горький и виноватый взгляд Хеддока, сказала Валка. - Хм? - удивился старый кузнец. - Вы знаете, - она запнулась, прошлась глазами по наполненному ностальгическими и счастливыми воспоминаниями дому, проморгалась, вздохнула и проглотила ком в горле. Плевака ждал, Стоик - осторожно наблюдал, навострив уши. - Что Иккинг жив? Знаете? В доме повисла тишина. Повисла, словно тряпки на верёвке, закреплённые прищепками, - хотят двинуться в такт ветра или земному притяжению, но прищепки удерживают и не дают упасть. Тишина так же повисла в воздухе. Наконец, Стоик заговорил: - Что, прости? - недоумённо прошептал рыжебородый. Его друг неверяще смотрел на женщину, но в глазах его были и надежда, и вера. - Валка, ты, должно быть, заблуждаешься, раз считаешь, что наш сын, мёртвый уже как пять лет сын, жив. - Подожди, Стоик, - поубавил Плевака пыл друга. - Дай ей договорить. - Стоик, собравшись с мыслями, тяжело вздохнув и проведя ладонью по морщинистому лицу, уступил. - Так вот, - прокашлялась Валка, чувствуя неудобство и смущение. Сейчас здесь не было надёжного и защищающего Грозокрыла. Она сама должна всё решить и исправить. Время пришло, Валка. - Примерно неделю назад Грозокрыл, - она кивнула в стену, за которой, на улице, сидел и ждал её верный Шторморез. - И стайка драконов привычно вылетели из гнездовья, чтобы пообедать, как на горизонте показалось странное существо: крылья, хвост с элеронами чёрные, как ночь, но тело - человеческое. - Плевака тут же начал представлять это существо. В памяти вспыхнул недавний момент: Плевака заканчивал очередное седло из наитвердейшей кожи, предназначенное какому-нибудь Ужасному Чудовищу, постоянно самовоспламеняющемуся. День был трудный. Солнце нещадно парило, что очень странно и несвойственно для Олуха, а если прибавить целый день в кузнице с постоянно работающей печкой, то, можно сказать, старый Плевака просидел - проработал - целый день в жару свыше тридцати-тридцати пяти градусов. Он собирался закругляться по раньше,