Сведберг меж тем развил невероятно бурную деятельность. Удостоверившись, что отец Валландера цел и невредим и даже не испытал заметного шока, он позвонил домой Петерсу. Жена ответила, что Петерс спит после ночного дежурства. Но Сведберг рявкнул, чтобы она немедленно его разбудила. Когда сонный Петерс подошел к телефону, Сведберг дал ему полчаса, чтобы добраться до Нурена, а затем явиться к дому, который им было поручено охранять. Зная, что Сведберг нипочем бы не стал будить его без надобности, Петерс понял: случилось что-то серьезное. Не задавая вопросов, он обещал поспешить и быстро вызвонил Нурена, а когда они явились на место, Сведберг с ходу ошеломил их страшной новостью.
- Что ж, надо рассказать, как все было, - сказал Нурен, который еще вчера вечером смутно догадывался, что с этой горящей бензиновой бочкой что-то не так.
Сведберг выслушал рассказ Нурена. Петерс, который накануне настоял поехать и выяснить, что горит, не произнес ни слова. Однако Нурен вовсе не перекладывал ответственность на него. Сказал, что решение они приняли сообща.
- Молите Бога, чтоб с дочерью Валландера ничего не случилось, - сказал Сведберг.
- Ее похитили? - спросил Нурен. - Но кто? И почему?
Сведберг серьезно посмотрел на них:
- Сейчас я возьму с вас слово. Если вы его сдержите, я постараюсь забыть, что вчера вечером вы действовали вопреки приказу. Если с девушкой все обойдется, никто ничего не узнает. Ясно?
Оба кивнули.
- Так вот: вчера вечером вы не видели и не слышали никакого пожара, - продолжал Сведберг. - А главное, дочь Валландера никто не похищал. Короче говоря, ничего не произошло.
Петерс и Нурен недоуменно воззрились на него.
- Я имею в виду именно то, что сказал. Ничего не произошло, - повторил Сведберг. - Запомните это крепко-накрепко. Ничего не произошло. И поверьте мне на слово: это очень важно.
- Мы можем что-нибудь сделать? - спросил Петерс.
- Да, - сказал Сведберг. - Езжайте домой и отсыпайтесь.
Потом Сведберг тщательно обыскал двор и дом - увы, никаких следов. Осмотрел рощу, где стояла бочка. Туда вели следы колес, а больше ничего. Вернувшись в дом, он еще раз расспросил старика Валландера. Тот сидел на кухне, пил кофе, и вид у него был крайне испуганный.
- Что произошло? - тревожно спросил он. - Девочки нет.
- Не знаю, - честно ответил Сведберг. - Но все наверняка уладится.
- Ты думаешь? - В голосе старика сквозило сомнение. - Я слышал по телефону, как встревожен Курт. А кстати, где он? И что вообще происходит?
- Он сам объяснит вам, попозже. - Сведберг встал. - Мне пора, встречаюсь с ним.
- Передай привет, - просто сказал старик. - Скажи, что со мной все в порядке.
- Обязательно скажу. - Сведберг ушел.
Когда Сведберг въехал во двор Стена Видена, Валландер стоял босиком на щебенке перед домом. Было без малого одиннадцать утра. Еще во дворе Сведберг подробно рассказал о том, как все, наверно, произошло. И не скрыл, каким примитивным способом Петерса и Нурена выманили с поста на то короткое время, что потребовалось для похищения Линды. Под конец он передал Валландеру привет от отца.
Валландер выслушал рассказ с напряженным вниманием. Но все же Сведберг чувствовал в нем некую рассеянность. Обычно, разговаривая с Валландером, он всегда мог встретиться с ним взглядом. А сейчас взгляд комиссара блуждал без цели. Он там, с дочерью, в ее тюрьме, подумал Сведберг.
- Никаких следов? - спросил Валландер.
- Ничего.
Валландер кивнул. Они вошли в дом.
- Я пытался пораскинуть мозгами, - сказал Валландер, когда они сели. Сведберг заметил, что руки у него дрожат.
- Сделал это, безусловно, Коноваленко. Именно этого я и боялся. Я сам виноват. Мне нужно было быть там. И все было бы иначе. Теперь он использует мою дочь как приманку, чтобы захватить меня. Пособников у него определенно нет, он действует в одиночку.
- По крайней мере один пособник есть, - осторожно заметил Сведберг. - Если я правильно понял Петерса и Нурена, в одиночку он бы нипочем не успел поджечь бочку, а потом связать твоего отца и похитить дочь.
Валландер на миг задумался.
- Бочку подожгла Таня, - сказал он. - Жена Владимира Рыкова. Стало быть, их двое. Где они находятся, мы не знаем. Вероятно, в какой-то загородной усадьбе. Причем неподалеку от Истада. И наверняка на отшибе. В иной ситуации мы бы отыскали его. Теперь не поищешь.
Стен Виден тихонько подошел к столу, налил им кофе. Валландер посмотрел на него:
- Мне бы чего-нибудь покрепче.
Виден принес полбутылки виски. Не раздумывая, Валландер хлебнул прямо из горлышка.
- Я попробовал прикинуть, что будет дальше, - сказал он. - Коноваленко свяжется со мной. И использует для этого дом моего отца. Там я и буду ждать его сообщений. Какие он выдвинет условия, мне неизвестно. В лучшем случае мою жизнь в обмен на ее. В худшем - что-нибудь такое, что мне и в голову не приходит. - Он посмотрел на Сведберга: - Вот такие прикидки. По-твоему, я ошибаюсь?
- Пожалуй, нет, - ответил Сведберг. - Вопрос в том, что нам делать.
- Ничего. Никакой полиции вокруг дома, ничего. Коноваленко чует малейшую опасность. Я должен быть в доме один, вместе с отцом. Твоя задача - следить, чтобы никто туда не заявился.
- В одиночку ты не справишься, - сказал Сведберг. - Без нас никак нельзя.
- Я не хочу, чтобы моя дочь умерла, - просто ответил Валландер. - Я должен справиться в одиночку.
Сведберг понял, что разговор окончен. Валландер принял решение, и его не переубедить.
- Я подброшу тебя в Лёдеруп, - сказал Сведберг.
- Незачем, - вмешался Стен Виден. - Возьми «дуэт».
Валландер кивнул.
Вставая, он едва не упал. Схватился за край стола.
- Ничего страшного.
Сведберг с Виденом стояли во дворе, провожая взглядом «дуэт».
- Чем все это кончится? - проговорил Сведберг.
Стен Виден промолчал.
Приехав в Лёдеруп, Валландер застал отца в студии.
Впервые Валландер заметил, что старик оставил свою вечную тему - ландшафт под вечерним солнцем, с глухарем на переднем плане или без оного. Сейчас он писал другой пейзаж, более мрачный, более беспорядочный. В композиции не было гармонии. Лес словно бы вырастал прямо из озера, горы на заднем плане падали на зрителя.
Старик почувствовал наконец, что Валландер стоит у него за спиной, отложил кисти и обернулся. Валландер увидел на его лице страх.
- Пошли в дом, - сказал отец. - Я отослал прислугу.
Отец положил руку Валландеру на плечо. Давненько такого не случалось.
Они прошли в дом, и Валландер рассказал отцу обо всем. Он понимал, что старик не в состоянии удержать в памяти все события, перетекавшие одно в другое, но все-таки хотел представить ему картину происшедшего за последние три недели. Не умолчал и о том, что убил человека, и о том, что Линда сейчас в большой опасности. Человек, который держал ее в плену, который связал отца в постели, не остановится ни перед чем.
После отец долго сидел, устремив тяжелый взгляд на свои руки.
- Я распутаю этот узел, - сказал Валландер. - Я хороший полицейский. Теперь буду ждать, когда этот человек свяжется со мной. Это может произойти в любую минуту. Сегодня или завтра.
День клонился к вечеру, а Коноваленко молчал. Дважды звонил Сведберг, но Валландеру было нечего сказать ему. Отца он отослал в студию, пусть себе пишет. Невыносимо смотреть, как он сидит на кухне, устремив взгляд на свои руки. В иной ситуации отец бы вспылил, он не терпел, чтобы им командовали. Теперь же просто встал и ушел к себе. Валландер мерил кухню шагами, ненадолго садился и снова вставал. Временами выходил во двор, смотрел вдаль, в поля. Потом возвращался и опять расхаживал взад-вперед. Дважды пытался перекусить, но кусок не шел в горло. Боль, тревога и бессилие туманили мысли. Несколько раз в сознании мелькал Роберт Окерблум. Однако он гнал прочь его образ, пугаясь, что сама эта мысль способна подействовать на судьбу дочери как заклинание.