Августа вытащила небольшую стопку бумаг, захваченных ею из дома Ноа, её будущего дома, куда их прислал Тисвелл.
— Вот они.
— Не возражаете, если я взгляну на них? — сэр Вильям поднял на неё чистый взгляд горящих нетерпением глаз.
— Конечно, нет, сэр. Вы окажете мне честь.
Сэр Вильям и Каролина подошли к длинному столу в центре комнаты. Развернули заметки Августы и начали их изучать. Августа в крайнем восхищении наблюдала, как сэр Вильям начал делать дополнительные заметки, произнося названия статей и книг, которые Каролина немедленно приносила из книжных шкафов, стоящих вдоль стены. Они работали с точностью механизма, безукоризненно слаженно, Каролина попеременно приносила книги и каталоги и уносила их обратно, как только сэр Вильям с ними заканчивал, и всё это время он с безудержным азартом делал быстрые пометки. Наконец, спустя полчаса, сэр Вильям отошёл от стола, держа в руках свои собственные вычисления.
— Ваши результаты наблюдений превосходны, леди Августа. Я только что всё проверил и мои расчёты совпали с вашими. А теперь посмотрим, сможет ли мой двадцатифутовый рефлектор обнаружить ваше маленькое открытие.
Все вышли из дома снова на задний двор и подошли к основанию высокого строения, при этом Августа испытывала благоговейный трепет.
— Это он, сэр? Тот самый телескоп, при помощи которого вы обнаружили Уран?
— Смешное название — Уран, вы не находите? — произнёс Гершель, кивая. — Оно только лишний раз доказывает, какие, в сущности, шуты эти члены Общества. Я хотел назвать планету «Звезда Георга» в честь его величества короля, это, в конце концов, моё право как первооткрывателя, вы не находите? Но они проигнорировали моё решение, твердя, что «невозможно отойти от древней традиции давать имена планетам из греческой или римской мифологии». Фу! Всё те же отговорки, по которым они не принимают в Общество женщин, они до сих пор считают нашу Каролину не более чем уборщицей. Большинство из них заплесневелые консерваторы. И как они назвали её, мою планету, мою георгиевскую планету? Уран! Да я так и собаку не назову. Хм. Для меня она всегда была и остается «Звездой Георга». Запомните это, когда они попытаются навязать вам название для вашего открытия, дорогая.
Сэр Вильям повернулся и взобрался по лестнице на платформу, установленную на середине высоты телескопа. Что-то подъюстировал, повернул трубу, ещё раз повернул, и ещё, и посмотрел в окуляр. Он повторил всё это несколько раз, производя юстировку, фокусировку, снова юстировку[96], пока, наконец, не развернулся к Августе и не поманил её к себе.
— Давайте, дорогая, давайте посмотрите, что мы обнаружили. В конце концов, это ваше открытие, а не моё.
С раненой рукой Августа не могла сама взобраться на лестницу, и Ноа, пройдя вперёд, подал руку, чтобы помочь ей взойти на платформу. Как только она там оказалась, сэр Вильям кивнул на телескоп, приглашая взглянуть.
— Если посмотреть поближе, — стоя рядом, произнёс сэр Вильям, — можно различить поверхность планеты. Вы были правы в своих выводах, леди Августа. Это не звезда, а одно из мелких небесных тел, которые мы называем астероидами.
Августа приготовилась посмотреть в телескоп, глубоко вздохнула и заглянула через него в иной мир, который одновременно восхищал и поражал её. Перед её изумлённым взором предстало изображение, стократно превосходящее то, что она получала при помощи своих инструментов. Звёзды были такими яркими, такими красивыми, и казалось, до них можно дотянуться рукой. Мириады сверкающих подобно бриллиантам звёзд, а в самом центре этого ночного великолепия — обнаруженная ею «звезда», вернувшаяся из путешествия вокруг Солнца.
— Я знала, — переполненная чувством удовлетворения прошептала Августа и улыбнулась, негромко сказав «здравствуй» и продолжая глядеть в окуляр телескопа.
Когда Ноа и Августа вернулись в его городской дом, солнце только поднялось над городом. Они оба не спали этой ночью, но Августа не могла даже думать об отдыхе.
Сэр Вильям предложил сам представить открытие Августы Королевскому обществу на следующем заседании, и тогда, без сомнения, её наблюдения, подкреплённые его, будут приняты, а открытие признано. У них просто не останется выбора.
Это было даже более того, на что надеялась Августа. Вся её работа, её мечты, наконец, пришли к логическому завершению благодаря крошечному окуляру телескопа[97]. И она должна благодарить за исполнение её мечты только одного человека. Если бы не Ноа, она бы никогда снова не увидела этот яркий святящийся объект. Он бы так и остался неоткрытым или, что ещё хуже, кто-то мог открыть его после неё и объявить открытие своим. И если бы не Ноа, она бы никогда не встретилась с идеалом женщины, Каролиной Гершель.