— Леди Финсминстер, — с облегчением сказала Катриона, заметив приближение Ноа, — вы уже знакомы с моим дорогим братом, лордом Ноа Иденхоллом? Ноа, позволь мне представить тебе леди Финсминстер и её очаровательную дочь, леди Вивиану.
Графиня повернулась к нему.
— О да, ваша светлость, я знакома с лордом Ноа. Мы не были официально представлены, но я видела, как он танцевал в «Олмаксе» несколько дней назад.
— Ты танцевал? В «Олмаксе»?! — с оттенком недоверия переспросил Роберт.
Ноа бросил быстрый взгляд на брата:
— Да, я там был, — и повернулся к Катрионе: — Кстати, дражайшая сестрица, леди Каслри велела тебе кланяться.
— А вы, оказывается, превосходный танцор, лорд Ноа, — заявила графиня, не желая менять тему. — Все присутствовавшие тем вечером на балу сказали то же самое.
И, едва успев перевести дыхание, продолжила:
— К тому же, юная леди, которую в тот вечер лорд Ноа удостоил приглашения на танец — это та самая, о которой я вам, ваша светлость, только что рассказывала, — леди Августа Брайрли. Они вдвоём составили весьма привлекательную пару, хотя после её поведения на следующий день в парке я сильно сомневаюсь, что нам снова представится возможность увидеть её танцующей в паре с лордом Ноа.
«Боже милостливый! — подумал Ноа. — Что Августа на сей раз натворила?»
— Конечно, — вмешалась Катриона, — тому джентльмену не стоило делать ей предложение в таком людном месте, как Гайд-парк. Я бы ни за что не пожелала ни одной леди оказаться в положении стороны, вынужденной принять нежелательное предложение, только чтобы избежать огласки.
«Как же так? — задумался Ноа. — Августа сумела-таки добиться от Белгрейса предложения, а затем отказала ему? И это после того, как она приложила столько усилий, чтобы остаться с ним наедине? Но если она его преследовала не из желания вступить в брак, то какого дьявола ей надо?»
— Безусловно, — охотно согласилась графиня. — Однако леди Августа не становится моложе. Пожалуй, ей следовало бы уделить этому предложению немного больше внимания. Очевидно, что она не столь же молода, как моя Биби.
— Мама, — прервала их Вивиана, очевидно пытаясь сдержать длинный язычок леди Финсминстер, — не исключено, что предложение маркиза застало леди Августу врасплох.
— Маркиза? — переспросил Ноа. В его голосе послышалось замешательство. — Джентльмен, которому она отказала, был маркизом?
Все повернулись к нему, несомненно, удивившись, его внезапному интересу к рассказу об отказе леди Августы.
Роберт ухмыльнулся.
— Да, дорогой мой Ноа, — сказала тётя Эмилия. — Это был лорд Певерсли.
Она печально покачала головой.
— Не знаю, как только этот бедный глупец додумался до такого; он же всё испортил. Они с леди Августой ни в малейшей степени не подходят друг другу, — она замолчала на мгновение, вглядываясь через комнату в толпу, словно упустив нить разговора. Однако уже через несколько секунд её губы изогнулись в едва уловимой усмешке. — Впрочем, я бы не стала держать пари на то, что леди Августа будет изгнана из общества за свой отказ маркизу. Судя по всему, она стала пользоваться ещё большим уважением, чем раньше.
Ноа обернулся, проследив за взглядом тётушки. По-видимому, все остальные гости вдруг тоже повернули туда свои головы. Он вытаращил глаза. Моргнул. А потом, поражённый, задумался, не обманывает ли его собственное зрение. В дверях, распахнутых лакеями Девонбруков, стояла леди Августа со своей мачехой, маркизой. Но эта леди не могла быть той Августой, которую Ноа привык видеть: с вечно недовольным выражением лица и очками на носу. Ничего подобного. Она волшебным образом преобразилась, превратившись в невероятно прекрасное существо.
Куда подевалось тёмное, скучное, совершенно не модное платье и её незамысловатая практичная причёска? Вместо этого её лицо обрамляли мягкие тёмные локоны, контрастировавшие с платьем из роскошного шёлка винного цвета, ниспадавшего изящными переливающимися складками от лифа к туфлям. Крошечные рукава у плеч, белые перчатки выше локтя, декольте в форме сердечка, лишь подчеркивавшее её грудь — грудь, на которую Ноа, как он сам понял, глазел, разинув рот. Почему-то раньше эта часть её тела ускользала от его внимания, а теперь, как это ни смешно, Ноа, казалось, взгляда от неё отвести не мог. Один лишь вид этих нежных полушарий сулил подлинное блаженство, и Ноа признался самому себе, что ему любопытно узнать, каковы они на ощупь и на вкус. Чем дольше он смотрел, тем сильнее его одолевала похоть и тем теснее становились штаны, и всё же он ни за что бы не отвернулся. Он не смог бы этого сделать. Она выглядела совершенно великолепно.