— Сара, ты должна меня выслушать. Мне очень жаль. Знаю, ты хотела бы, чтобы мы поженились, и если бы я мог пойти на это с чистой совестью, я бы так и поступил. Я действительно беспокоюсь за тебя. И не хочу видеть, как ты страдаешь. Но я не отношусь к тебе так, как мужчина относится к женщине, которая разделит с ним ложе. Знаю, ты не веришь этому, но если бы мы обвенчались, со временем ты бы возненавидела меня. Ибо оказалась бы в оковах брака без страсти, оказалась бы связана с мужчиной, который любил бы тебя, как сестру, а не жену или возлюбленную. Сара, ты заслуживаешь большего. Намного большего. И всё это, Сара, у тебя будет, если только ты позволишь себе увидеть, что тебя ожидает. И нет ничего, что помешало бы тебе получить это.
Девушка пристально смотрела на него, и на мгновение Ноа подумал, что, может быть, она слушает его, слушает голос разума. Но вскоре понял всю тщетность надежды.
— Именно поэтому ты выплатил долги Тони, верно? Чтобы ничто не отпугивало поклонников. Именно поэтому все эти мужчины наносили мне визиты. Ты также дал за меня солидное приданое, верно? Приманка, чтобы поймать мне мужа? Что ты сделал, Ноа? Объявил в своем клубе, что мисс Сару Прескотт можно заполучить с изрядной суммой в придачу?
— Сара, пожалуйста, успокойся.
Оттолкнув его, она встала, подошла к камину и повернулась к Ноа спиной.
— Почему, Ноа? Почему ты хочешь её? Почему ты не хочешь меня? Тони мечтал, чтобы мы поженились. Он говорил мне это, говорил, что позаботится, чтобы ты узнал об этом его желании…
Сара снова разразилась рыданиями. Ноа, не зная, что делать, обнял её. Упав в его объятия, девушка несколько минут плакала у него на плече, пока не начала успокаиваться. Наконец, громко шмыгая носом, она подняла голову. Он протянул ей носовой платок.
— Сара, я желаю тебе всего самого лучшего. Я хочу, чтобы ты вышла замуж за мужчину, который будет боготворить тебя, обожать, стремиться каждую минуту находиться рядом с тобой. Вероятно, Тони и мечтал о нашей свадьбе, но узнай он правду, согласился бы со мной, что ты заслуживаешь много больше, чем я могу тебе дать. Ты для меня как сестра, и мне больно видеть, как ты страдаешь. Я только надеюсь, что когда-нибудь ты поймёшь, что я поступил так, заботясь о тебе.
Промокнув глаза платком, Сара хотела вернуть его обратно.
— Оставь себе, Сара.
Она сжала платок затянутыми в перчатку пальцами и, подняв голову, посмотрела на Ноа. В её глазах поселилась пустота, губы сжались в прямую линию.
— Я бы хотела вас сейчас покинуть.
— Позволь мне сопроводить тебя домой.
Она покачала головой.
— Это невозможно, милорд. Вы ведь прекрасно знаете, что это было бы ужасно неловко. Я доберусь сама. Вы меня извините?
— Конечно.
Развернувшись и прошелестев своими траурными юбками по ногам Ноа, Сара пошла к двери. На пороге она остановилась и посмотрела на него. Её голос превратился в лёд:
— Я прошу прощения за все неудобства, которые причинила. Больше я вас не побеспокою.
Увидев её раненый и потерянный взгляд, Ноа ощутил приступ вины.
— Ты не можешь доставить мне неудобства, Сара. Я беспокоюсь за тебя, и неважно, что ты, скорее всего, думаешь иначе. Я твой друг и всегда им останусь. Надеюсь, ты знаешь и помнишь это.
Не отвечая, Сара вышла из комнаты. И после её ухода, после того, как её карета отъехала от парадной двери, в голове Ноа раздался голос, голос Тони.
— Я всегда знал, что ты позаботишься о Саре… только тебе я могу доверять…
Глава 22
Его светлость граф Финсминстер был счастлив объявить о помолвке своей единственной дочери леди Вивианы Финсминстер с наследником богатого и известного маркиза Фремонта — молодым человеком двадцати четырех лет, считавшегося одной из самых завидных партий сезона. И в самом деле, счастье лорда и леди Финсминстер оказалось столь огромным, что они решили устроить грандиозный праздник в честь предстоящего события. Если говорить точнее, то бал-маскарад, и, разумеется, при этом были совершенно необходимы костюмы.
Приглашения разослали всего лишь за какие-то пять дней до бала — абсолютно неслыханная вещь, особенно в случае маскарада. Ведь считалось, что гостям нужно не менее пяти недель, чтобы подготовиться к такому мероприятию. И всё же никто не осмелился отклонить приглашение на бал, который, несомненно, станет самым обсуждаемым за весь сезон. Поговаривали, что Финсминстеры не пожалели денег. Всё для их единственной дочери, их любимой «Биби». Так аристократический Лондон очень быстро превратился в Пандемониум[88], ибо леди и джентльмены осадили всех модисток и портних в городе, требуя сшить для них самый совершенный и оригинальный наряд, какой только возможно.