— Мы сегодня идем в театр. Взяли билет и тебе. Если хочешь, пошли, — сказал Ораз.
— У меня нет денег на ваш билет, — пробурчал я.
— Что за разговор, хан! Мы же не исключили тебя из нашей коммуны! — засмеялся он. — Хотя, прямо сказать, ты того заслуживал.
Я помедлил с ответом, чтобы не выдать распирающего меня восторга и не уподобиться ребенку.
— А на какой спектакль? — спросил я как бы между прочим и снова зевнул, прикрыв ладонью рот.
— Приехал Ленинградский оперный театр. Дают "Иоланту". Говорят, прекрасная вещь!
— Что ж, пошли, — сказал я, направляясь к вешалке за пальто.
— В таком виде? — спросил Ораз, смешавшись.
— А по-твоему, надо обязательно нацепить "бабочку"? — съязвил я и, оттянув двумя пальцами его галстук-"бабочку", шелкнул его по кадыку.
— Брось свои глупые штучки! — возмутился Ораз, пунцовея. — Скорее переодевайся, мы можем опоздать.
Я вытянул из-под кровати чемодан и раскрыл его. Вот ведьмы! Ни одной рубашки не оставили.
— Придется тебе подождать, пока поглажу, — объявил я и, выдвинув ногой из-под стола табуретку, подтолкнул ее к Оразу.
Контролер, проверив наши билеты, показала места. Свет в зале уже погасили, люди торжественно притихли. Едва мы сели, вступил оркестр. Огромный бархатный занавес заколыхался и пошел в стороны. На сцене стоял средневековый замок. Настоящий, из глыб серого гранита, с грозными башнями, с могучими стенами, в которых зияли бойницы. Я впервые был в опере. Вскоре я и вовсе позабыл, что предо мною всего лишь декорации. Восторг и волнение охватили меня…
Иоланта… Молодая девушка, красавица, резвится в кругу подруг возле бассейна. Из раскрытых пастей каменных драконов бьют вверх серебристые струи воды, звеня, падают в бассейн… Иоланта играет со сверстницами на лугу, плетет веночки из полевых цветов. Она слышит жаворонка в небе, чувствует, как сладостно пахнут цветы, но не знает, какие они, как выглядят, какого цвета. Она разговаривает с придворными, но не видит их. Она даже и не догадывается, что их можно видеть, считая, что все люди такие же, как она… Чтобы Иоланта не узнала невзначай о своей слепоте, ее держат в отдельном роскошном дворце, специально для нее выстроенном, и вся прислуга, все придворные живут одной лишь заботой — девушка не должна узнать о настоящей жизни. Иоланта живет, не зная, что такое небо, река, лес. Ее мир — пределы дворца.
Вдруг я вспомнил Донди. Я почему-то подумал, что между Иолантой и Донди много общего. Из-за слепоты Иоланта не может увидеть света. Донди тоже жила все время как слепая. Отец держал ее взаперти. Самое большое, что могла тогда знать Донди, — это школа, наш канал, по берегу которого она проходила, и дом, такой же глухой и мрачный, как замок.
Зал наполнился музыкой, похожей на бурю. Вот храбрый рыцарь Роберто случайно оказался во дворце Иоланты. Он поражен красотой девушки, он страстно полюбил ее. Юношу мучит сознание, что Иоланта слепа и даже не знает этого. Роберто пытается познакомить свою любимую с подлинной красотой мира. Взволнованно рассказывает ей, как выглядит небо, как ярко солнце, как чарующи лес, река… Он обрисовывает ей словами все, чего она до сих пор не знала… И она словно бы прозрела, словно увидела и мир, и его самого, Роберто…
Когда Донди было трудно, ей тоже, наверно, должен был помочь такой отважный юноша, а ведь я и пальца о палец не ударил, чтобы вызволить Донди, спасти от тирании отца, от потемок предрассудков. Сейчас я самому себе казался простым ничтожеством по сравнению со сказочным Роберто, еще не понимая, что это искусство так возвышает нас над собой.
Когда мы вышли из театра, уже стемнело. Витрины магазинов светились неоновым светом. Крупными хлопьями падал снег. На остановке собралось много народу, мы не стали ожидать троллейбуса, пошли пешком. Садык был задумчив. Он то и дело покачивал головой и восхищенно щелкал языком:
— Ах, какая девушка! Ни за что не женюсь, пока не найду такую.
— Проживешь свой век бобылем, — заметил, смеясь, Ораз.
— Ты лучше позаботься о своей прическе, которая что ни день все редеет, — съязвил Орунбай. — Скоро за тебя и старая дева не пойдет.
— Жаль, что только в сказках такие бывают, — продолжал задумчиво Садык, не обращая внимания на шпильки. Он, кажется, тоже влюбился в Иоланту.
— Почему? В жизни тоже встречаются, — сказал я. — Ведь все, что мы увидели, все чувства, все счастье переданы нам реальными людьми, актерами…
— Они играют. А в жизни? В жизни ты встречал таких чистых и стойких девушек? — не унимался Садык.