Она вздохнула:
— Если бы не ты, я, наверное, уже бы умерла. — Она подошла к большому деревянному туалетному столику и взяла щётку, чтобы расчесать влажные волосы. — Он, вероятно, не знал, что здесь кто-то есть, и думал, что сможет войти и взять то, что ему нужно. Мне придётся вызвать полицию, как только телефонные линии снова заработают.
Я молча смотрел на неё, наслаждаясь звуком её голоса — хрипловатого, низкого, немного усталого.
— И вообще, что ты сделал с телом? — спросила она, повернувшись ко мне и пристально глядя.
Я промолчал.
— Полагаю, это будет заботой полиции, — сказала она, расстегнула халат и стянула его, позволив ткани упасть на пол. Я едва сдержал стон.
На ней были белые трусики и майка. Её кожа — гладкая, безупречная. Фигура — хрупкая, но с изгибами во всех нужных местах. У меня чуть язык не вывалился, когда она наклонилась за джинсами.
В том, что она считала меня собакой, определённо были свои преимущества.
Я молча наблюдал, как она натягивает джинсы на стройные ноги и застёгивает пуговицу, затем достаёт из ящика белую рубашку с длинными рукавами. Прежде чем надеть её, она обернулась ко мне — я успел заметить плоский живот и линию талии, прежде чем она одёрнула майку и накинула рубашку.
— У тебя пугающий взгляд, — пробормотала она и, убрав халат и полотенце, направилась к двери. — Тогда пойдём, я приготовлю завтрак. Раз ты такой хороший сторожевой пёс, заслужил что-нибудь особенное.
Я наблюдал за ней на кухне. Она двигалась легко, непринуждённо. Разбивала яйца, улыбалась тому, что печенье с корицей получилось пышным. Смеялась, когда пролила кофе, и ругалась, когда бекон подгорел.
Мне достался подгоревший бекон. Видимо, она считала, что собаки едят всё.
Она права.
Когда кухня была прибрана и мы наелись, она вынесла кружку горячего чая в гостиную и села в кресло у камина. Я растянулся на диване, ожидая, что она прогонит меня, но она не сделала этого.
— Кабельное не работает, — сказала она. — Думаю, придётся почитать книжку.
Она вышла из комнаты, и я закрыл глаза. Если не быть осторожным, можно и вправду начать чувствовать себя здесь как дома. Здесь было уютно, а её присутствие действовало успокаивающе. Аромат сосновых иголок от ёлки смешался с запахами завтрака. Напряжение, державшее меня с момента побега, начало растворяться. Я заснул под потрескивание огня.
Её крик разбудил меня.
Я распахнул глаза и увидел, что она стоит у камина, размахивая кочергой.
— Как ты сюда попал?! Где моя собака?!
Что?
Я с трудом сел — и вдруг понял. Посмотрел на свои руки. Человеческие руки. Я сменил облик.
— Не двигайся! — сказала она, направив кочергу. Она судорожно осматривала комнату, явно ища свою «собаку».
— Я могу объяснить, — сказал я, и мой голос прозвучал хрипло, будто скрежет металла. Когда я в последний раз им пользовался?
— Убирайся! — закричала она.
Я не хотел вставать — я был нагим. Это только усугубило бы ситуацию.
— Не могли бы вы подать мне то одеяло? — спокойно попросил я, протягивая руки, показывая, что не собираюсь нападать.
Она подцепила одеяло кочергой и швырнула его в меня. Я обмотал его вокруг талии и встал. Было приятно снова оказаться в собственном теле.
— Знаю, это прозвучит безумно, но та собака, которую вы нашли, — не была собакой.
— Ты с ума сошёл? Сколько вас здесь ещё? Я убила твоего друга и сделаю то же самое с тобой!
— На самом деле, это я его убил, — сказал я. Хотя, честно говоря, не был уверен, что он мёртв.
Она отступила, держа кочергу перед собой.
— Убирайся.
— Тот мужчина, которого вы видели утром, влез через окно. Вы выстрелили в него из дробовика. А ваша... э-э... собака перегрызла ему горло.
— Откуда ты это знаешь? Где моя собака?
— Вот именно это я и пытаюсь объяснить. Это была не собака. Это был я.
— Ты, — повторила она.
— Да. Я оборотень. Волк-оборотень.
Она покачала головой.
— Ты нашла меня в лесу, полумёртвого. Притащила сюда на красных санках. Вытащила три пули из моего бока... Ты спасла мне жизнь.
— Откуда ты знаешь? Ты следил за мной? — спросила она, побледнев.
— Знаю, в это трудно поверить, но это правда. Если я лгу — где тогда твоя собака? Как я мог попасть внутрь, если дверь и окна заперты, а звуков разбитого стекла ты не слышала?
— Не двигайся, — сказала она и выбежала из комнаты. Я слышал, как она бегала от окна к окну, проверяя, прав ли я. Несколько раз позвала собаку. Я стоял неподвижно, пока она не вернулась — бледная, потрясённая, с недоверием во взгляде. Но другого объяснения происходящему не было.