— Каладиум! — вскрикнул Аспарагус.
— Аспарагус. — Поклонился ему тот.
— Рубин! — Олеандр поспешил на помощь приятелю.
— Зефирантес!..
Чего? А он тут откуда взялся? Олеандр повернул голову к дому. Аспарагус и Каладиум тоже. Зеф топтался под крышей веранды и почесывал щетину. Выглядел он лучше — следы ошеломления исчезли.
— Эм-м-м, — проронил он. — Извините, думал, вы перекличку затеяли. Ошибся, видать.
— Мило. — У Аспарагуса задергался единственный видящий глаз.
Бред какой-то! Олеандр сглотнул и медленно втянул носом воздух. Еще разок, еще и еще.
— Так, — начал он, взывая к рассудку и собирая мысли в кучу. — Мы ловили силина, и я…
Слова повисли на кончике языка, по двору ураганом разлетелся шипящий вопль:
— Я убью тебя! — Рубин откинул сорванный кляп и придавил каблуком сапога, растирая в кашицу.
Остроконечный капюшон сполз с его макушки, выявляя лицо с вздувшимися заалевшими венами. Его клыки оголились. Правая ладонь сжалась в кулак и вспыхнула пламенем.
Тишина сомкнулась над двором. На лицах Зефа и Драцены застыл откровенный ужас. Аспарагус дёрнул щекой.
Даже Каладиум пошатнулся — видимо, врожденный страх огня пошатнул годами оттачиваемое умение скрывать чувства, перенятое у океанид.
— Вы ко мне обращаетесь? — оживился он и ткнул себя пальцем в грудь.
— Никто. Не смеет. Затыкать. Мне. Рот! — брызжа слюной, проорал Рубин. — Никто! Смекаешь?!
Он тяжело дышал, сжимая и разжимая огненный кулак. Из раздутых ноздрей вырывался дым, белки глаз покраснели, почти слились с алой радужкой.
Олеандр сделал осторожный шаг к Рубину. Для верности поднял руки к ушам, давая понять, что нападать не собирается.
— Э-эй, дружище! — Голос предательски срывался на писк. — Ты чего распалился-то? Ты ведь сознаешь, что можешь натворить? Ты ведь не хочешь никому вредить, я прав?..
Еще шаг.
— …Ты нарушаешь закон, Рубин, слышишь? Не мне тебе рассказывать, что разжигать пламя в лесу запрещено…
Шаг.
— …Посмотри на меня!
— Не приближайтесь. — Рука с серебряным перстнем сжала плечо Олеандра и потянула назад.
Перед взором возник зеленый плащ со стальными шипами на плечах. Аспарагус заслонил Олеандра спиной и очертил в воздухе жест, приказывающий хранителям не обнажать оружие. Запоздало. Мечи с лязгом покинули ножны. И Рубин бросился в атаку. Его плащ вздымался над головой, словно капюшон дикой кобры. Пламя на кулаке разгорелось яростнее, опаляя воздух.
Златоцветы на стволах беспокойно замигали и сомкнули лепестки в бутоны, защищаясь от жара.
Глаза Олеандра защипало от близости огня. Картинка поплыла, как если бы подёрнулась маслянистой взвесью. Он смотрел то на друга, то на будущего тестя, раздираемый желанием положить зарождавшемуся безумию конец, раздавить в зачатке как почку, пока она не распушила листья.
— Рубин, переста…
Слова приглушила потная ладонь, прикрывшая рот.
— Даже не думайте, — отрезал Аспарагус. — Вы не приблизитесь к Змею. Он не владеет собой.
— Мф-ф, — пропыхтел Олеандр, силясь оторвать руку от своего лица.
Рубин размахнулся для удара и получил ступней по животу. Отскочил. Споткнулся, но устоял.
— Сын Цитрина, — Каладиум уже шёл по кругу, голос его звучал так, будто он оглашал приговор, — я взываю к вашему благоразумию. Отец ваш приходится давним другом Антуриуму, владыке клана дриад. Одумайтесь. Не марайте доброе имя отца столь омерзительным поведением.
— Цитрин вырастил меня, — Рубин рывком сдернул плащ и откинул, — а отец мой — феникс!
В свете огня просияли шипы, усеявшие его безрукавку, из-под которой выглядывала кольчуга.
Каладиум пятился к крыльцу дома, расстегивая брошь-цветок под воротом золотой накидки. Он двигался плавным, легким шагом, отведя свободную руку в сторону и едва ли мизинец не оттопырив.
— Ну и убожество! — Рубин издевательски расхохотался. — И это знаменитый Стальной Палач? Тот самый Потрошитель? — Его повеселевший взгляд снова уперся в Каладиума. — Извиняй, дорогуша, но тебе бы с девками на сеновале кувыркаться. Толку побольше будет. Да и удовольствие получишь.
— Дуэль! — выкрикнул Каладиум. — Свидетелей достаточно, полагаю?
Хотя никто и не отозвался, Олеандр едва не припал к земле, чтобы побиться об нее лбом.
Рубин с разбегу прыгнул на Каладиума, взмахивая огненной рукой и целясь в скулу. Промазал. Палач выгнулся назад и молниеносно закружился, ускользая от пожирающего пламени.
— Падла! — Рубин отскочил, опустил руку за шиворот, и в пальцах сверкнуло что-то острое.