Конечно, я поддерживаю взгляды Камарилья. Мне бы не хотелось подчиняться кому-либо. Но взгляды же часто меняются, как меняются поколения. А заглянуть в будущее невозможно...
Ох, сегодня мною завладел поэт. Перечитывая все изложенное выше, я лишь хотел бы добавить, что путь до замка теперь выжжен у меня на сердце. Другого объяснения тому, что меня постоянно тянет обратно, я найти не могу. Север и Запад - для меня теперь других частей света просто не существует. Я повторю свой путь в скором времени. Мне нужно хотя бы попытаться найти замок Чёрной руки. Но, пожалуй, это будет довольно проблематично. Скорее всего, придется ждать следующей Белой Ночи, когда все заклятья спадут, а вампиры соберутся в замке Камарилья. Да, я всё решил.
14 апреля, 1831
Север... Запад... Хорошо, прямо и налево. Полдень. Морозный и пасмурный. Солнце не показывалось с самого утра, и из-за этого на улице было настолько серо, что создавалось впечатление, будто в палитре художника закончились яркие краски. Казалось, сама природа говорила: «Иди домой. У тебя ни-чего не выйдет». Пятнадцатисантиметровый слой снега, нападавший за несколько дней, затруднял путь. Мысли крутились вокруг фотографии, найденной у Александра.
Сомнений не оставалось - это был определённо он. Но возможно ли это, исходя из даты? Хотя разумная часть меня и твердила, что написать на обороте можно что угодно, я не была до конца уверена. Быть может, он и относится к тем самым существам, живущим вечно?
«Мир?» - вспомнился мне наш утренний диалог. «Дружба с Александром? Каково это?» Дружба с Ласэном была похожа на шоколадную конфету с орешками и карамелью внутри, а не на ту большую конфету со сливой внутри, которую никто никогда не ел. Наверное, именно такой она и окажется - дружба с Александром? Хотела ли я её? Вероятно, это лучше, чем постоянные ссоры и перепалки, но...
Сухая ветка ели больно царапнула по заледеневшей щеке. Хвойные деревья с каждым моим шагом всё плотнее и плотнее грудились друг к другу. Деревья будто образовывали плотную стену, природную крепость. Кое-где на них виднелись клочки мха.
«Значит, я на правильном пути. Если, конечно, это правильный путь существует». Руки начали неметь от холода. Запихнув дневник во внутренний карман куртки, я отправилась дальше. Лес становился всё мрачнее и мрачнее. Становилось трудно дышать. Над головой с пронзительным криком пролетела стая птиц. Уставившись себе под ноги, я побрела дальше. «Следы? Следы. Человеческие». Я наступила на снег рядом, чтобы убедиться, что след не мой и я не ходила кругом всё это время. Нет, он, казалось, принадлежал мужчине. «Есть ещё кто-то, кто знает о замке?» Но, судя по записям в дневнике, я должна была скоро выйти к замку, и на протяжении всего моего пути эти следы преследовали меня. Или я их. Порыв холодного, колющего ветра растрепал мои волосы и вынудил остановиться. «Сколько же времени уже прошло? Час? Три?» Задрав голову, я обратилась к небу. Верхушки деревьев со стонами покачивались из стороны в сторону, угрожая надломиться. Небо пепельного цвета становилось темнее, предвещая сумерки.
Умиротворение. Из всего этого складывался паззл с названием «Покой». Но из общей картины выбивалось неподвижное дерево. «Или это совсем не дерево?» Трудно было различать что-либо: в глазах всё сливалось. «Это башня?! Башня замка?!»
Она стала моей Полярной звездой. Надеждой. Не обращая внимания ни на прилипшие к щекам волосы, ни на давно уже сбившееся дыхание, ни на даже жгучее жжение в легких, я поспешила туда, где меня не ждали. Огромный, величественный замок из серого камня был расположен на возвышении. Шпили на башнях будто пронзали небо. Тёмно-серая, практически чёрная кровля придавала зданию готичность, словно его владелец хотел показать свою суровую власть. Изящества этому массивному строению добавляли множество окон и кое-где заметных балконов. Фасад украшали выбитые из камня узоры фаз луны, заключенных в объятия стеблей роз. «Это прекрасно...» К замку вела вымощенная гравийная дорожка, припорошенная снегом. На дорожке не было видно ни единого следа. Ни следа человека, ни следа животного.
«Я нашла не тот замок? Видимо, тут никого нет».За всё то время, пока я блуждала по лесу, на смену дневному свету стали неторопливо и осторожно приходить вечерние сумерки. Всё тело ломило. Хотелось есть и спать. Но разве это могло побороть любопытство?