Рианон машинально кивнула: ну да. В горах до сих пор вера в Бога перемешана с дикими суевериями, много знахарей-шарлатанов, обещающих охотникам удачу в обмен на участие в поганом обряде. Затеряться среди десятков обманщиков тому, кто и в самом деле может исполнить желание – раз плюнуть. Но тут до сознания дошло название королевства, и Рианон судорожно вцепилась в подлокотник от страшной догадки: Его величество повелитель Гоэлана не имеет братьев, только троих несовершеннолетних детей. А сила смыкать бреши просыпается только после совершеннолетия! Рисковать остальным королевством и участвовать в самом сражении правителю никто не даст.
– Совершенно верно, – инквизитор уже справился со своими чувствами и дальше говорил с привычными властными, генеральскими нотками. – Демон успел открыть две прорехи в горах, третью прямо в Мистасине. Во время сражения – ещё три. Когда демона наконец удалось уничтожить, командории Гоэлана потеряли девять десятых охотниц и треть отцов и послушников, королевская армия и гильдия чародеев – каждого второго. Только тогда к Мистасину смог подъехать Его Величество… И то, пока они пробивались ко всем шести прорехам, потеряли не меньше половины гвардейцев.
– На зачистку от адских тварей сил уже не хватило? – уточнила Рианон, хотя насчёт ответа уже догадалась.
– Да, – мрачно подтвердил отец Даций. – Юг Мглистого хребта и Мистасин теперь надолго пригодны лишь для свершения геройских подвигов. Патриарх скоро выпустит эдикт о Божьем мире для Гоэлана на десять лет.
Рианон кивнула, соглашаясь: это правильно. Остудит головы тех, кто впадёт в грех Алчности и захочет, пока королевство ослаблено, пойти войной и отрезать себе кусок.
– Браслет я пока заберу, с него снимут описание и рисунки, вечером вернут, – оповести о своём решении отец-командор. – Как далеко с его помощью вы сможете чувствовать?
И вопросительно посмотрел на Ищейку. Такие, как она, могли унюхать адскую силу в вещах, которые делал Одержимый. Без ошибок определяли беса, коснувшись рукой голой кожи человека. С помощью особой молитвы чуяли нечисть даже за полторы сотни шагов… Но часто этот способ применять нельзя, ангелы не любят, когда их беспокоят. Да и действовала молитва недолго. Приходилось вычислять Одержимого обычными способами, как и остальных преступников. Зато, имея в руках вещь, и пока дьявольская сила не выветрилась, Ищейка без каких-либо усилий могла почуять беса за десять, пятнадцать, а то и двадцать шагов.
– След очень свежий. Думаю шагов двадцать, может, даже тридцать.
– Хорошо. Рианон, – зазвенел голос инквизитора. – Делайте что хотите, но найдите тварь. Моё вам на это разрешение и благословение. Чтобы ни горожане, ни тем паче их внуки не заплатили за наш с вами недосмотр. Идите, и Господь да пребудет с вами.
– Аминь, – отозвалась девушка
Встала, поклонилась и покинула кабинет.
На улицу Рианон вышла в отвратительном настроении. Но солнце в безоблачном небе светило ярко и приветливо, в окружавших церковь деревьях весело пересвистывались птицы. Не выбирая направления, девушка неторопливо зашагала вперёд по первой попавшейся улице. Стоило оказаться на соседней площади, где к небу устремился шпиль Ратуши, как в ушах прозрачным хрусталём зазвенел фонтан. Его прохладная вода весело играла яркими бликами от солнечных лучей, а на бортике нежилась две пушистые рыжие кошки. Рианон подошла поближе, но кошки не испугались. Наоборот, дали себя погладить – чувствовали родственную душу, ведь во всех Ищейках есть что-то кошачье. И настроение само-собой начало подниматься. Недолго думая, Рианон зашла в ближайшую кофейню, съела чашечку шоколада. Потом решила, что в такой погожий день сидеть на постоялом дворе и ждать, пока вернут браслет – можно впасть в грех уныния. Поэтому в гостиницу девушка не пошла, а заглянула в ближайшую лавку, где торговали шёлковым товаром, потом в другую. Дальше прошлась через рынок, и порог своих апартаментов Рианон переступила, когда колокола уже давно отзвонили обедню.
Саутерн и Риджайна уже ждали. Даже не стали переодеваться после церкви. Как всегда, если они оставались только вдвоём, Охотница флиртовала, пытаясь соблазнить капитана. То повернётся в профиль, чтобы стала заметна стройная фигура и полная грудь. То сядет так, чтобы платье случайно поднялось до колена, открывая голую кожу изящной ножи – на грани приличия, потому что чулки под платье Риджайна не надела. При этом так и стреляла глазками. И как всегда капитан с удовольствием девушкой любовался, но любовным чарам не поддавался. Ещё только когда они все начали работать под началом Рианон, Охотница из интереса соблазнила и по разу переспала с каждым из отряда. А вот на капитане нашла коса на камень. Но Риджайна не оставляла надежды, и соревнование «кто кого» шло не переставая.
Заметив вошедшую Ищейку, оба тут же прекратили и с впились взглядами в начальство. Едва заняв свободное кресло, Рианон сразу перешла к делу.
– Новость хорошая. Нам разрешили всё, что угодно. Лишь бы мы принесли голову Одержимого на блюде. Новость плохая. Никакой помощи не будет. В городе поймали младшего друида Змея, а в старых каменоломнях расшалились кобольды. Самое большее – выделят кого-нибудь из городских следователей. Но его используем втёмную. Якобы занимаемся контрабандой золота и заодно ищем ювелира, причастного к заказным убийствам.
Саутерн и Риджайна внешне остались невозмутимы. Но если присмотреться, без труда можно было угадать все нехорошие слова, которыми помощники крыли излишне капризную удачу. Поманила, а потом обернулась спиной.
– Облик меняем, – дальше начала отдавать приказы Рианон. – Раз уж мы ловим обычного грешника, гостиницу выбираем попроще, а командовать станете вы, Саутерн. Риджайна, проследи за Хилли. Чтобы без глупостей.
Охотница привстала и слегка поклонилась: будет исполнено. Такой спектакль они уже несколько раз разыгрывали. Суровый церковник, под началом которого отряд бойцов и приданная им девушка-следователь. И ладно бы только то, что Охотницы в таком случае играют роль молодых парней. Увидев, как Саутерн гоняет или распекает «подчинённую», или как с Рианон по-простому, даже запанибратски, общаются остальные, Хилли может сорваться. Девочка пока ещё, как и многие молодые выпускницы, мнит Охотниц и Ищеек избранными, таким простые люди даже близко не ровня. Саутерн на приказ начальницы открыто начал усмехаться: ну держитесь, госпожа.
Комната Рианон на новом постоялом дворе оказалась всего одна и куда меньше прежней спальни. Всей обстановки – узкая кровать и сундук в углу, он же при нужде стол и лавка. Поэтому принимать здесь гостей Рианон не собиралась, и, когда в дверь раздался вежливый стук, была изрядно удивлена.
– Войдите.
Тут же дверь громко хлопнула, петли от рывка жалобно заскрипели, споткнувшись и чуть не полетев через порог, в комнату ворвался гость. Высокий, немного полный для своих тридцати – тридцати пяти лет, с маленькой аккуратно подстриженной русой бородкой, лохматыми кудрями, карими чуть-чуть раскосыми глазами на костлявом длинноскулом лице – машинально отметила хозяйка комнаты. И тут же мужчину узнала, вскочила с кровати и кинулась навстречу.
– Теслин! Не может быть! Какими дорогами тебя привело?
Мужчина поймал девушку в объятия, крепко прижал к себе.
– Это скорее к тебе вопрос, как ты здесь оказалась. Впрочем, догадываюсь, – он вздохнул. – Твоё образование могло стать замечательным приданым. Но ты всё-таки решила служить у Стражей Господних.
Рианон фыркнула. Да, образование в одной из школ ордена бенедектинцев в качестве приданого вошло в моду не только у дворян, но и у горожан. Даже сирота из приюта, добившаяся своим умом права на полное обучение за счёт казны – какой все считали Рианон во время практики – была вполне неплохой партией. Особенно с учётом выбранной специализация: пусть женщина могла занимать только самую низкую должность в магистрате или на императорской службе, хорошее знание законов и умение ладить с судебной системой среди зажиточных буржуа или мастеровых ценилось особо. Вот только даже не будь она Ищейкой, судьбы примерной домохозяйки, тихой матери семейства и послушной тени при муже Рианон никогда не желала.