– Эй! – крикнула девушка.
– Есть проблема Торчвика, который работает не только с Белым Клыком, но еще и с Гриммами, – продолжил он, проигнорировав возражения своего партнера. – И одних террористов было бы вполне достаточно, но сотрудничать с воплощением зла?..
– Готовится что-то очень серьезное, – согласилась с ним Блейк. – Вот только я не могу понять, почему они все сотрудничают…
Вайсс закатила глаза и усмехнулась.
– Ты все еще раздумываешь над этим? Пусть я могу принять то, что в Белом Клыке не все являются злодеями, но ты не можешь рассчитывать на то, что они не станут работать с разыскиваемым преступником, когда сами от него ничем не отличаются.
– Да не это. С этим я уже смирилась, просто… – Блейк некоторое время подбирала слова, прежде чем выплюнуть: – Гриммы?! Как кто-то вообще может работать вместе с безмозглыми монстрами, и почему они это делают? У них же совсем разные цели. Белый Клык желает перебить всех людей, Торчвик сам является человеком, а Гриммы хотят уничтожить вообще всех безо всякого разбора. Как при этом они могут сотрудничать? Это все равно, что просить кошку, мышь и Беовульфа вместе построить дом.
– А это имеет хоть какое-то значение? – поинтересовалась Янг. – Мы знаем, что все они плохие, поэтому требуется только трах-бабах и развалить этот дом.
– Да! – обрадовалась Нора, в то время как Руби за ее спиной просто кивнула.
Вздохнув, Жон решил не пытаться остановить своих друзей. Он, конечно, не хотел, чтобы они ввязывались в это дело, но для этого было уже немного поздно. Кроме того, его тоже интересовал ответ на заданный Блейк вопрос. Его сестры не стали бы связываться с кем-то вроде Романа и прочих террористов. Что могло измениться и почему это произошло именно сейчас?
И самое главное – что должен был со всем этим делать сам Жон? В данный момент он сражался на стороне людей, но совсем не желал выступать против своей собственной семьи.
А если парень так ничего и не предпримет, то столкновением с ними все и закончится. Надо было что-то делать: поломать планы своих родственников, отговорить их самих или хотя бы выяснить что они вообще задумали, чтобы понять, устраивало ли это самого Жона. Если мама с Синдер просто использовали своих союзников для достижения каких-то целей, чтобы потом от них избавиться, то парень ничуть не возражал против их действий. Возможно, им просто понадобились Прах и льены, а Роман с Белым Клыком стали лишь удобным средством их получения.
Пока все это не доставляло проблем его друзьям, можно было особо не волноваться.
“Думаю, сейчас самое время присмотреться к тому, чем занимается моя семья, Реми”.
“Да? А я-то гадал, когда же это наконец произойдет. Пока что ты просто бездействовал, позволяя другим чуть ли не топтаться у себя на голове”.
“Все было не настолько плохо”, – возразил Жон. – “Я вовсе не был таким пассивным…”
“Ты так сосредоточился на вживании в свою роль и отношениях со своими друзьями, что абсолютно ничего не предпринял для заключения мира между Гриммами и людьми и всего прочего, что ты там хотел сделать. Я бы не стал называть подобное поведение сколько-нибудь активным”.
Жон хотел было поспорить, но его вдруг одолели сомнения. Возможно, Реми был прав? Может быть, он действительно предпочел вживание в общество людей своей основной цели? Это было вовсе не плохо – даже, наверное, необходимо – и парень проделал отличную работу в этом направлении. Теперь у Жона была своя команда, друзья, притворявшаяся его девушкой Вайсс и, вполне возможно, являвшаяся его настоящей девушкой Янг. Пусть иногда все это сбивало с толку, но, скорее всего, так сказывалось отсутствие у него опыта в социальной сфере. У него даже имелся свой поклонник в лице Кардина. И это уже были довольно весомые достижения.
Но к своему стыду, парень не мог сказать ничего подобного об остальных своих целях…
“Ты прав”, – вздохнул Жон. – “Здесь все было настолько новым и удивительным, что я увлекся и совсем забыл, чем именно должен был заниматься”.
“Поэтому я ничего тебе и не говорил”, – ответил Реми. – “Ты прекрасно проводил время, и я отлично это чувствовал. Я позволил себе расслабиться, хотя и являюсь твоим советником. Наверное, нужно было быть немного более ответственным”.
“Не вини себя. Это была лишь моя ошибка”.
“Не думаю, что вина лежит на ком-то из нас. Я очень сильно сомневаюсь в том, что тебе стоило все это время заниматься какими-то серьезными делами, вызывая тем самым подозрение у своей команды. Ты должен был вести себя как обычно, и ты был прав, когда сказал этим утром, что тебе нужно становиться сильнее. Нравится тебе это или нет, но тот путь, который ты для себя выбрал, никак не обойдется совсем уж без насилия”.