– Адам, – окликнул он лидера террористов шипящим, нечеловеческим голосом.
Тот осторожно на него посмотрел.
– Что?
– Приготовься.
– К че-… – Адам вскрикнул, когда Жон промелькнул мимо него, выпустив из своей спины все четыре щупальца. Они прошили насквозь пару белых роботов, заставив их искриться и разваливаться на части, но те все равно пытались направить на него свое оружие.
Парень не позволил им этого сделать, столкнув их друг с другом и отправив получившийся комок в толпу остальных врагов. Там они и взорвались, выпустив во все стороны языки пламени и клубы дыма. Это заставило солдат остановиться, но никак не повлияло на прочих роботов, по-прежнему шагавших навстречу своей смерти. Жон вломился в самую большую толпу, выкашивая целые ряды железяк всеми четырьмя дополнительными конечностями. Парень схватил рукой за горло одного из своих металлических противников и, подняв его в воздух, проткнул своим щупальцем. Эту процедуру пришлось проделать трижды, прежде чем робот окончательно перестал функционировать. Безжизненный металлолом был тут же впечатан в бетон пола, а сам Жон двинулся дальше.
Наконец-то он мог выпустить пар, причем на тех, кто не только не был слишком уж хрупким, но еще и не испытывал никакой боли или страданий. Инстинкты парня требовали этого, как бы он сам их ни ненавидел. Обычно Жон старался их подавлять, но это вовсе не значило, что этим можно было заниматься бесконечно.
Раздражение постепенно накапливалось внутри него, и сейчас он впервые за долгое время выпустил его на свободу.
Это было просто чудесно…
– Гримм… – зазвенел голос одного из роботов.
Секундой позже щупальце снесло ему голову, уничтожая динамик. Жону очень хотелось, чтобы сейчас в его руке был Кроцеа Морс. Тогда бы он смог неплохо попрактиковаться во владении мечом. С другой стороны, это наверняка выдало бы его. Впрочем, сейчас ему вполне хватало и своих собственных рук, с нечеловеческой силой разрывавших тонкий металл роботов. А еще он успел подобрать какую-то пушку и стал использовать ее в качестве дубинки.
Что-то тяжелое и горячее ударило парня в спину, а кожа в месте попадания слабо зашипела от жара какого-то снаряда с огненным Прахом.
“Мерзкий человек!” – яростно крикнул Реми.
“Я займусь им”, – произнес Жон, подхватив все еще не отключившегося робота и швырнув туда, откуда прилетел этот снаряд. Группа солдат разбежалась в разные стороны, ища себе какие-нибудь укрытия.
Другой робот, появившись откуда-то сбоку, собирался сделать выстрел, но был моментально разрублен красным клинком. За его спиной возник Адам, чья и без того черная одежда была теперь заляпана сажей и пятнами машинного масла. Он посмотрел на парня, а потом присоединился к уничтожению окруживших их железяк.
– Вижу, что мои подчиненные рассказывали о тебе правду. Ты очень силен, Гримм.
– Это не я сильный, – ответил Жон, подумав о Янг, Руби и других действительно умевших сражаться людях. – Это наши враги никчемные.
Губы Адама чуть изогнулись в намеке на улыбку.
– Рад, что хоть в чем-то мы с тобой согласны. Атлас всегда был жалким зрелищем, предпочитая число и огневую мощь умению и храбрости, – метнувшись вперед он серией быстрых ударов развалил на части трех роботов, а потом еще и отразил в пол какой-то случайный выстрел. – Поодиночке они слишком слабы. Именно поэтому они таскают с собой весь этот металлолом.
Жон неожиданно почувствовал ту же самую жажду крови, что испытывал в доках. Но тогда вполне могла пострадать Блейк, и Реми сумел его вовремя остановить, а здесь, когда вокруг были лишь бездушные железяки, паразит промолчал.
Впрочем, вряд ли произойдет что-то плохое, если он немного развеется.
Человеческие солдаты уже насмотрелись на его мощь и силу, и теперь от них тянуло каким-то сладковатым запахом, заставлявшим сердце парня биться немного быстрее. Жон не знал, чем именно это было, но ему оно определенно нравилось. Этот запах заставлял его чувствовать себя каким-то более живым.
“Это страх”, – объяснил Реми. – “Страх, ужас, отчаяние – весь тот негатив, что обычно испытывают люди”.
“Я… я никогда не чувствовал себя так. Это… это чудесно…”
“Ты провел слишком много времени рядом с теми, кто обучался сражаться. Даже самые худшие из них уже умеют подавлять свой страх, иначе они давно бы сменили свою профессию. Так что ты просто еще ни разу не сталкивался с тем, как на тебя реагируют самые обычные люди”, – усмехнулся Реми. – “Даже Роман и члены Белого Клыка гораздо храбрее, чем кажутся на первый взгляд. По крайней мере, они способны сопротивляться своему страху. Но эти люди – просто любители. Они очень сильно боятся. И пугаешь их именно ты”.