“Не могу… людей… слишком много…”
“Постарайся найти… какое-нибудь убежище…” – прохрипел Реми.
Да, Гриммы его точно не тронут, но вот остальные вполне могли попытаться это сделать. Вот, например, боевики Белого Клыка, выскакивавшие в этот момент из провала в земле с оружием в руках. И судя по их удивленным взглядам, они либо ожидали встретить здесь серьезное сопротивление, либо надеялись устроить кровавую резню.
Но вместо целой толпы людей перед ними оказался лишь Жон. Несколько террористов двинулись в его сторону. Они даже и не подозревали о том, что он и был тем самым Хентаклем, но зато прекрасно видели его полную небоеспособность. Парень с трудом поднялся на ноги, стараясь не обращать внимания на продолжавшую капать на землю кровь.
– Убейте его, и покончим с этим, – проворчал один из фавнов.
– Он мой, – прошипел другой, бросаясь к Жону и отводя свой меч для удара. – Сдохни, человек!
Человек? Он?!
Ладонь парня отбила клинок в сторону за секунду до того, как тот мог до него достать. Ударом кулака другой руки он выбил из своего противника дух, а затем выдернул из его хватки меч. Но внезапная тошнота и головокружение не позволили завладеть чужим оружием. Его вновь накрыла волна страха, и Жон сейчас желал лишь найти источник этих чувств и заставить его замолчать, чтобы избавиться от этой боли.
Неужели именно так себя чувствовали обычные Гриммы?
Секунда слабости позволила тому фавну, что получил кулаком в живот, отшатнуться назад и немного прийти в себя, а его товарищу – попытаться насадить Жона на копье. Тот слишком поздно заметил опасность, расширенными от ужаса глазами глядя на то, как наконечник устремился к его груди. Террорист в маске издал победный крик.
Который тут же оборвался, как только ему откусили голову по самые плечи.
Его рука обмякла, роняя копье на землю. Беовульф деловито оттащил тело фавна назад, бросив его на асфальт, и принялся раздирать на части, окатив кровью и Жона, и оставшегося в живых террориста. Парень вновь почувствовал ужас, и принадлежал он отнюдь не Гримму.
– В-вы же сами все это устроили, – прохрипел он, уставившись на фавна красными, уже успевшими превратиться глазами. – Как вы можете настолько бояться того, что сделали своими же собственными руками?
Террорист некоторое время смотрел на парня, словно тот был опасным сумасшедшим, а затем развернулся и побежал, оглашая округу своими воплями.
Через секунду Беовульф прекратил это безобразие, накинувшись на явно впавшего в панику фавна.
Гриммы были злы и рассержены. Их привели в какое-то незнакомое место, и теперь они не знали, что им делать. И совсем как Жон, они были просто оглушены тем страхом и ненавистью, что на них обрушилась. Сейчас Гриммы желали лишь найти источник этих чувств и разорвать его, чтобы раз и навсегда положить этому конец.
Это была вовсе не их идея – прийти сюда.
Их привели другие люди, преследуя свои собственные цели.
И эти люди – ну, или фавны, но для Гриммов между ними не было абсолютно никакой разницы, – хотели с их помощью перебить других точно таких же людей, порождая бесконечный цикл бесконечных эмоций и вовлекая в него все новых Гриммов.
Жон снова рухнул на колени, сжимая свою голову руками. Его тело желало превратиться и присоединиться к остальным, но что-то не давало ему так поступить. Руби лишила его привычного способа сбросить излишки негативных эмоций. И парень совсем не хотел дожидаться того момента, когда взорвется изнутри под их напором.
А ведь он был уже совсем близок к этому.
Открыв глаза и вцепившись зубами в свои губы так, что рот стал наполняться кровью, Жон закричал:
– СТОЙТЕ!
Эти слова сумели пробиться сквозь шум битвы, но лишили парня последних крох энергии. Собравшись с силами, он сумел выдавить из себя:
– Заставьте их… остановиться. Сделайте так, чтобы они ушли…
А в следующее мгновение мир для него померк.
***
Они все услышали громкий взрыв.
Шесть человек повернулись в ту сторону, откуда он раздался, и лишь одна девочка никак на это не отреагировала, покоясь на руках своей сестры. Пирра открыла было рот, чтобы что-то уточнить, но вой сирен и испуганные крики не оставляли никаких сомнений в том, что произошло что-то страшное.
– Хентакль? – предположила Нора.
– Вряд ли. Если, конечно, он теперь еще и взрывами не балуется, – вздохнул Рен. – Нет, тут что-то другое… что-то куда более опасное.
Они все сразу же подумали об одном и том же.