– А сейчас для него что, совсем не опасно? – поинтересовалась у нее Салем. – Он ведь окружен этими злобными Охотниками, и они совсем не похожи на моего дорогого Пенисколаса.
Синдер содрогнулась от подобного ласкового прозвища.
– Н-но даже так Жон находится в полной безопасности, пока никто не знает о его истинной сущности. Вряд ли хоть кому-нибудь придет в голову подозревать в нем переодетого Гримма, забравшегося в самое логово своих естественных врагов. Это просто идеальная маскировка.
– Хм… пожалуй, ты права, – вздохнула ее госпожа. – Возможно, я слишком сильно за него переживаю. Хотя он и унаследовал упорство и непоседливость своего отца, но ум ему всё же достался именно от меня. Хорошо, что ты всегда остаешься голосом разума, моя дорогая.
– Да, – с облегчением выдохнула Синдер. – И нам совсем не нужно разрушать Вейл до основания, чтобы вернуть его домой. Я уверена, что со временем его небольшой бунт окажется-…
– Погоди! – взмахом руки заставила ее замолчать Салем. – Ну конечно, это же очевидно. Маньяк!
Огромный Беовульф возле трона – Маньяк или же просто Манни, как привык называть его Жон, – моментально ожил и одним единственным прыжком настиг свою жертву. С рычанием схватив зубами добычу, он поволок ее к своей хозяйке.
Салем вытащила из его пасти небольшую фиолетовую книжку и смахнула с нее слюни.
– Ага, вот оно. ‘Подростковый бунт – это попытка найти свое место в мире, восстание против установленного порядка, общественных норм и родительских ожиданий’, – Королева Гриммов вновь поднялась со своего трона, а в ее глазах при этом горело яростное пламя. – Скажи-ка мне, Синдер… могу ли я подавить этот бунт так же, как давила и все прочие?
– Я бы ответила, что… нет, – ответила ей та, едва заметно вздрогнув, когда взгляд ее госпожи остановился на ней. – Подростковый бунт – это очень важный этап в жизни любого ребенка. Ну, по крайней мере, именно так мне и говорили. Не думаю, что нападение на вашего сына целой армии Гриммов сможет что-либо исправить в этой ситуации.
Вздохнув, Салем в очередной раз опустилась на трон, и только тогда Синдер позволила себе перевести дух. Несмотря на всю свою многолетнюю службу, она легко могла бы погибнуть, если бы хоть чем-то не угодила своей госпоже.
– Итак, моя дорогая, – произнесла Салем. – Ты никогда не осмелилась бы прийти ко мне без какого-нибудь плана. Так поделись же со мной своими мыслями на этот счет.
Синдер кивнула и осторожно подняла взгляд на свою госпожу.
– Я думаю, что лучше всего будет действовать очень мягко и незаметно, – сказала она. – Если Жон сам захочет покинуть Вейл, то наши планы при этом ничуть не пострадают.
Синдер вложила слишком много своего труда в возможность заполучить силы девы, чтобы просто так взять и всё это бросить. К тому же Салем уже почти успокоилась. Планы, конечно же, придется все-таки слегка изменить – присмотреть за этим глупым младшим братиком в Вейле и проконтролировать, чтобы он никуда не влез. Но подобные мелочи вполне могли подождать до начала Фестиваля Вайтела. Сейчас ей требовалось лишь убедиться в том, что ее госпожа не-…
– Моя Королева! – прокричал этот невыносимый идиот Воттс, вбегая в искусно украшенные двери. – Один из моих людей в Вейле прислал мне кое-что, и мне показалось, что вы… должны сами это увидеть.
Он передал Салем какую-то газету. Дождавшись ее разрешения, Синдер заглянула в статью, и кровь тут же застыла в ее жилах.
‘Опасный преступник всё еще остается на свободе! Все Охотники оповещены об этой угрозе!’ – гласил заголовок. Картинка изображала молодого человека с красными глазами, белыми волосами и четырьмя черными щупальцами.
Она вздрогнула, когда Салем посмотрела прямо на нее, приподняв одну бровь.
– Готовь Гриммов, – приказала их Королева Воттсу. – Мне нужно призвать их еще больше. И когда Вейл наконец падет, я верну себе своего сына.
А Синдер в это время подумала о том, что она сама убьет Жона, как только до него доберется.
========== Глава 7 - Взять барана за рога ==========
Жон прекрасно понимал, что его знания местных традиций всё еще оставляли желать лучшего, что он продолжал совершать множество глупых ошибок и просто не осознавал некоторых очевидных для всех вещей. Что его реакция на происходившие вокруг события ничем не должна была отличаться от таковой у окружавших его людей. Но как Жон ни старался, он так и не смог пойти на свой первый урок истории с выражением скуки на лице.