Это явно заинтересовало девушку.
– Правда?! А кто она такая?
– Лучше тебе этого не знать. Озпин не хочет, чтобы вы с ней общались на эту тему. Просто поверь мне – она точно не будет испытывать никаких сожалений по этому поводу. Так что прекрати считать, будто без тебя мир рухнет. Мне очень жаль тебе это сообщать, но ты вовсе не избранная.
– Я… – неожиданно расхохоталась Пирра, прижавшись лбом к его груди. Жон поспешил заключить ее в свои объятья. – Я просто глупая.
– Ты пытаешься всем помочь, все время делаешь то, чего от тебя хотят другие люди, – произнес парень. – В этом вы с Руби очень похожи. Разница же между вами состоит в том, что она сама этого желает, а ты всего лишь идешь на поводу у окружающих. Мне хочется, чтобы ты тоже была счастлива, и сильно сомневаюсь в том, что мнение Вайсс или той же Руби на этот счет хоть чем-то отличается от моего.
Девушка еще крепче прижалась к его груди.
– Спасибо, – прошептала она.
– Зачем еще нужны друзья?
Пирра некоторое время простояла, прижимаясь к нему, и парень ничуть против этого не возражал, лишь испытав облегчение от того, что она не стала с ним спорить.
– Прости, Жон, – сказала девушка, отходя от него. – Я не должна была… ну… Янг, наверное, расстроится.
– Из-за того, что я помог своей подруге? Очень в этом сомневаюсь.
– Ха, – улыбнулась Пирра, и впервые за весь их разговор эта улыбка была абсолютно искренней. – Может быть, и не расстроится… Но я чувствую, что должна тебе кое-что рассказать…
– Ты мне ничего не должна.
– Должна. Хотя бы за то, что ты стал моим другом. Я… мне самой нужно это рассказать. Я хочу, чтобы ты это знал, – ее улыбка немного поблекла. – Наверное, это звучит как-то глупо, да?
Ну, может быть… но сейчас этот факт не имел абсолютно никакого значения.
– Если ты испытываешь необходимость выговориться, то значит, это очень важно для тебя. Разумеется, я тебя выслушаю. Просто не заставляй себя говорить, если тебе этого не хочется.
Пирра кивнула.
– Я не всегда была такой. Я родилась в большой семье из Мистраля, у которой имеется длинная история, традиции, честь и все прочее, что это с собой несет. Мы вовсе не были ни богатыми, ни могущественными, но у нас имелось некоторое влияние, и немало других семей желали бы увидеть наше окончательное падение. Впрочем, мои родители не позволяли всему этому коснуться моей жизни. Они вели себя как самые обычные папа и мама. Я… у меня было не очень много друзей. Дети из враждующих с нами семей с детства были научены меня ненавидеть, а остальные либо следовали их примеру, даже не осознавая причины этого, либо были слишком робкими, чтобы стоять рядом со мной в подобные моменты.
Она тяжело вздохнула.
– Все стало немного лучше, когда я слегка подросла. Скорее всего, я просто научилась полагаться лишь на своих родителей и семью. Отец стал моим лучшим другом. С ним я ходила на рыбалку, играла в карты или просто читала в библиотеке, – на лице девушки появилась теплая улыбка. – Мама учила меня готовить, но куда больше времени я проводила именно с отцом. Впрочем, она ничуть не возражала, и ее я тоже очень сильно любила. Мы были счастливы.
– Я так понимаю, что здесь должно быть какое-то ‘но’? – поинтересовался Жон.
– Возможно, но его тут нет, – рассмеялась Пирра. – Мы были счастливы без всяких ‘но’. Я просто поняла, что мне не так уж и нужны были друзья… Наверное, я стала полагаться на своих родителей даже слишком сильно. Отец никак не показывал, что я как-либо ему мешала, но мне почему-то казалось, что это было именно так. Он уделял мне немало своего времени, и иногда я слышала от других членов семьи – особенно от его собственной матери – что папа практически забросил свои дела. Ну, то есть не занимался укреплением позиций семьи и борьбой за власть и влияние. Он довольно часто ей отвечал, что все это не имело никакого значения по сравнению со мной. Для папы было важно лишь наше с мамой счастье.
– Похоже, что он очень хороший человек, – сказал Жон, подумав о своих собственных родителях. Не так уж и различались их с Пиррой истории. Оба жили в семьях, которых ненавидели окружающие. И оба имели друзей лишь среди своих родственников.