– День сестры?
– А его вообще не существует. И это не может быть днем рождения. И прежде, чем ты это скажешь, это не Валентинов день. Кроме того, душа мертвой женщины кажется мне весьма занимательным подарком независимо от того, какой для этого был повод. Впрочем, я ничуть не возражаю, – произнесла Синдер, подперев свой подбородок кулаком. – Вот уж действительно дар истинного принца Гриммов…
– Эм?..
– Забудь. Сейчас мне нужна только правда. Ты никогда не разделял наши цели. Так что же изменилось?
Жон выдохнул сквозь стиснутые зубы. Он всегда довольно плохо умел лгать, но в случае с Синдер это и вовсе было бесполезно. Никто не знал его лучше, чем она.
– Я не хочу, чтобы Бикон пострадал, – наконец произнес парень. – А твой план наверняка нанес бы ему существенный урон. Не знаю точно, в чем он состоит, но вряд ли это что-нибудь хорошее. И раз уж твоей целью является получение сил девы, то если я тебе просто их отдам, все тобой задуманное перестанет быть необходимым.
Девушка вздохнула.
– И поэтому ты сказал Озпину, чтобы тот не позволил мне сразу же стать новой девой?
– Что?
– Озпин, – ответила она. – Я попыталась донести до него, что уже согласна на это предложение, но он лишь намекнул, будто именно ты настаивал на том, чтобы у кандидаток имелось время на раздумья. Ну, чтобы они не спешили и не жалели потом о своем выборе.
Жон поежился под ее взглядом. Похоже, директор решил распространить его требование насчет Пирры и на Синдер. Разумеется, это показывало его хорошим человеком, но как же не вовремя директор все это сделал. Вот разве не мог Озпин хотя бы в этот раз оказаться беспринципным ублюдком?
– Я вовсе не хотел, чтобы так получилось именно с тобой…
– А с кем тогда? – прищурившись, спросила девушка. – А, эта самая другая кандидатка. Директор упоминал о том, что она существует. Наверное, так он желал немного уменьшить давление, которое оказывала бы на меня перспектива принятия этой роли. Ну, то есть если я откажусь, то ничего страшного не произойдет. Так ты знаешь, кто она такая, да?
– Нет.
– Жон, я же вижу, что ты мне лжешь.
Проклятье. Синдер частенько говорила, что его ложь что-то выдавало, но отказывалась сообщать, что именно это было. Просто отвечала, что если расскажет об этом, то уже не сможет ловить его на вранье.
– Понятно. Ты не собираешься называть мне ее имя, – пробормотала девушка. – Но она должна быть достаточно к тебе близка, иначе ты не стал бы прилагать столько усилий. Ну и разумеется, это женщина.
Синдер нахмурилась, вне всякого сомнения, осознав, что подобное уточнение отметало разве что кандидатуру Рена.
– И что же ты с ней сделаешь, если я скажу тебе ее имя? – спросил Жон. Когда его старшая сестра ничего на это не ответила, он продолжил: – Видишь? Именно поэтому я ничего и не говорю. Ты обещала мне не вредить моим друзьям, и я тебе верю. Кроме того, я отдаю тебе силы девы, Синдер. Просто… просто оставь все как есть. Ты же и так уже победила. Не стоит никого убивать.
– А если эта самая другая кандидатка попытается меня опередить?
– Не попытается. Я поговорил с ней и убедил ее отказаться от этого предложения. Она, кстати, уже сообщила о своем нежелании становиться новой девой Озпину, и я лично при этом присутствовал.
Брови его сестры поползли вверх. Та явно была весьма удивлена его основательным подходом к делу и даже неожиданно проявившейся хитростью. А вот сам Жон не знал, можно ли было считать подобную похвалу чем-то хорошим, но зато кивок Синдер его очень даже обрадовал.
– Ладно, я пока не стану вмешиваться в это дело. Если ты сумел ее убедить, то в этом просто нет никакой необходимости.
– Спасибо…
– Мне кажется, что это я должна тебя благодарить, – хмыкнула девушка. – Я не часто это говорю, но… я… я тобой горжусь. Ты отлично поработал, Жон.
Эти слова явно дались ей с огромным трудом.
– А разве меня не должно обеспокоить, что тебе настолько сложно было меня похвалить?
– Поставь себя на мое место. Я привыкла иметь дело с Тирианом, Воттсом и иногда с твоими сестрами.
– Ладно, я тебя понял.
Парень мысленно извинился перед Тирианом, но… но это же был Тириан! Он мог бы стать просто замечательным дядей, вот только ему нельзя было доверить даже ложку. Ну, если не было желания обнаружить ее воткнутой в сердце какого-нибудь младенца, стоило лишь отвернуться на мгновение. У сестер Жона даже существовала теория о том, что именно Тириан стал причиной белого цвета волос их матери.