– Руби что, училась? – спросила она.
– Да, училась, – подтвердила Вайсс с какой-то странной гордостью в голосе. – Думаю, что она приняла мои слова очень близко к сердцу. Жон, Пирра, не могли бы вы отнести Руби в нашу комнату? Я бы предложила вам свою помощь, но, наверное, буду только мешать.
Жон кивнул и подхватил Руби на руки прежде, чем Пирра успела что-либо сделать. Его самая первая подруга в Биконе оказалась достаточно легкой. Она лишь немного посопела, а потом прижалась головой к его груди.
– Я ее отнесу, – сказал Жон. – Думаю, что вдвоем мы ее разве что уроним.
Он так и не понял, почему они обе так уставились на него, а у Пирры при этом еще и заметно покраснели щеки.
– Ладно… – немного смущенно кашлянула Вайсс. – Ну… я думаю, что с этим ты вполне справишься…
– Вайсс, подожди, – Пирра поймала его напарницу за рукав. Вайсс остановилась, но Пирра лишь молча стояла. Похоже, что они обе хотели друг другу что-то сказать, но не знали, с чего им нужно было начать. Наступила неловкая тишина. Пирра отпустила рукав, и Вайсс снова собралась уйти.
Жон покачал головой.
– Ты ведь хотела что-то ей сказать, да? – спросил он. – Иначе зачем было ее останавливать?
– Д-да, – кивнула Пирра, делая глубокий вдох. – Вайсс, я хотела извиниться перед тобой за то, как я себя вела. Я судила о тебе, абсолютно ничего не зная и даже не желая узнавать. Я всегда вставала на защиту Руби, не пытаясь как-либо разобраться в этой ситуации. И за всё это я прошу у тебя прощения. Я должна была хотя бы попытаться выслушать твои приказы и понять стоявшие за ними причины.
О, так она хотела извиниться перед Вайсс? Это было очень мило с ее стороны.
– Я тоже хочу попросить прощения, – вздохнула Вайсс, устало опускаясь в ближайшее кресло. – Я даже не попыталась наладить с вами нормального общения. Я просто отдавала приказы и ожидала от вас беспрекословного подчинения. Меня не интересовали ваши желания, и я считала себя в праве принимать решения за всех вас. У меня было время подумать о том… каким лидером я хотела бы стать…
– Тебе совсем не обязательно что-либо менять, – возразила ей Пирра. – Мы даже не дали тебе возможности попро-…
– Нет, я сама хочу измениться. Я желаю стать той, кого все будут уважать. И мне хочется, чтобы вы следовали моим приказам потому, что будете мне доверять, – Вайсс сделала глубокий вдох. – Но я поняла, что заработать это доверие очень даже непросто. Вы не сможете верить моим суждениям, пока сами их не проверите… Поэтому я буду стараться поступать так же, как это было в случае с Руби.
Вайсс кивнула на девочку, в данный момент лежавшую на руках у Жона.
– Она начала учиться, как я ее и просила. Но так получилось вовсе не потому, что Руби мне верила, а по той причине, что она сама поняла необходимость всего этого. Поэтому если я захочу, чтобы вы что-то сделали, то сначала постараюсь объяснить вам, зачем мне это понадобилось, – пообещала Вайсс. – Я вполне могу в чем-то ошибиться или что-нибудь позабыть, поэтому, если вы не понимаете или, например, не согласны с моими приказами… то просто скажите об этом мне.
– Вайсс… – выдохнула Пирра.
– Я совсем не идеальна, – продолжила та, – и не утверждаю, что буду идеальным лидером… Но если вы все-таки дадите мне шанс, то я приложу все свои силы к тому, чтобы им стать.
– Я тоже, – пообещала Пирра, – приложу все силы к тому, чтобы стать хорошим товарищем по команде. И я уверена, что Руби со мной полностью согласна.
Вайсс кивнула и, пройдя мимо Пирры, остановилась прямо напротив Жона.
– Спасибо, – шепнула она, встретившись с ним взглядом.
Тот удивленно моргнул, наблюдая за тем, как Вайсс вышла из библиотеки.
– Жон, – произнесла Пирра. – Я… я думаю, что ты преподал урок не только Вайсс, но и мне. Спасибо тебе за него. Ты всё правильно сказал… это была и моя ошибка.
Похоже, она хотела подойти к нему и обнять, но, взглянув на Руби, ограничилась лишь улыбкой.
– Большое тебе спасибо, – повторила Пирра.
Жон еще раз удивленно моргнул, наблюдая за тем, как и она тоже покинула библиотеку.
“За что они все меня благодарят?” – спросил он. – “Какой еще урок?!”
Всё, что Жон сделал, – это рассказал им чуть измененную историю о его маме.
“О чем они вообще говорили?”
“Понятия не имею… Если честно, Жон, то ты ведь жил со своими сестрами целых семнадцать лет. Просто пойми уже, что женщины абсолютно ненормальные”.
– Я пытаюсь к этому привыкнуть, но иногда эти люди ставят меня в тупик, – вздохнул Жон. – Руби, ты-то хоть, я надеюсь, нормальная?
– М-м-м… печеньки, – согласилась с ним та, прижавшись губами – и зубами – к его шее и попытавшись прокусить его ауру.