– Теперь уже бессмысленно об этом спорить. Я просто рассказал о том, как сейчас обстоят дела, и мне кажется, что всем нам стоило бы просто верить в то, что у того древнего мага имелся какой-то план, когда он строил эти хранилища.
– Ага, конечно, – хмыкнула Янг. – Итак, вас беспокоит, что Рейвен может попытаться забрать Реликвию себе?
– И это тоже. Но больше всего меня волнует возможность того, что подчиненные Салем отыщут Рейвен и отберут у нее Реликвию. Нам она не доверяет и защиты искать у нас точно не будет, да и хранилище нам тоже не откроет. Поэтому Рейвен является самым слабым звеном в вопросе выживания всего Ремнанта.
– Понятно. И что же вы тогда от нас хотите?
– Нам следует как-то разобраться с этой проблемой, – спокойно ответил Озпин. – Я много раз пытался ее уговорить, но она отказывалась работать как со мной, так и с Кроу. Даже не знаю, почему Рейвен так уперлась. Как бы то ни было, но дипломатия никаких результатов не принесла. А после нападения на Бикон и похищения девы осени, боюсь, что времени у нас осталось очень и очень мало. Как бы ни больно мне было об этом говорить, но мы должны получить от Рейвен то, что нам сейчас нужно.
Жон с Янг встревожено переглянулись.
– Вы хотите, чтобы мы ее убили? – уточнил Жон.
– Я предпочел бы обойтись без этого, – ответил ему Озпин. – И я никогда не стал бы требовать от вас двоих чего-то подобного. Будет вполне достаточно победить ее и взять в плен. Затем мы используем Рейвен для того, чтобы открыть хранилище, а после этого сможем просто ее отпустить.
– Подождите, а открытие хранилище что, даже не требует на это согласия девы?!
– Не могли бы мы поговорить о недостатках системы безопасности хранилищ как-нибудь в другой раз? – раздраженно произнес Озпин. – Времена были темные, и я бы с удовольствием посмотрел на то, как бы вы сами с этим справились. Ну, чисто гипотетически.
Янг закатила глаза.
– Мы и так знаем о том, что этим магом были именно вы. До этого не так уж и сложно додуматься…
– Понятия не имею, о чем ты сейчас говоришь. И вообще, разговор у нас шел, насколько мне помнится, о Рейвен. Я решил поднять эту тему без посторонних людей, чтобы узнать, сможете ли вы против нее выступить. Против своей собственной семьи?
– Она мне не семья, – проворчала Янг. – Я сделаю то, что понадобится, но убивать Рейвен всё равно не желаю. Она того не стоит.
Озпин кивнул.
– А что насчет тебя, Жон?
Вот почему Озпин задавал ему этот вопрос? Это из-за того, что Жон встречался с Янг или тут было что-то еще? Его размышления заставили Озпина нахмуриться, а Янг – сердито посмотреть на Жона, намекая на то, что ему лучше было бы помочь ей в этой вполне вероятной схватке.
– Конечно, – наконец сказал он. – Думаю, что после того, как Рейвен попыталась убить Янг, любые родительские права она уже потеряла. Тут никаких проблем не будет.
– Рад это слышать, – произнес Озпин, при этом заметно расслабившись. – Я подумал о том, что будет лучше заранее всё обсудить и избежать возможных неприятностей в будущем, и мне приятно знать, что вы прекрасно понимаете всю необходимость подобного решения. А теперь, если вы меня извините, то я хотел бы немного передохнуть. К тому же Оскар не перестает смотреть на грудь мисс Сяо-Лонг, и ему наверняка потребуется сходить спустить пар. Ну, или как там теперь подростки справляются со своими гормонами?
Тело Оскара на секунду обмякло, а затем вновь напряглось, а его лицо густо покраснело. Он сгорбился, попытавшись спрятать его за поднятым плечом.
Янг вздохнула.
– Хочешь, я сделаю вид, будто ничего не слышала?
– Пожалуйста… – прошептал Оскар.
***
Поскольку встреча с Озпином была совершенно секретной, то сразу же после ее окончания Руби с Норой узнали обо всем, о чем там говорилось. Руби очень переживала из-за того, что Янг могла вновь схлестнуться с Рейвен. То есть, разумеется, волновалась она именно за Янг, а не из-за того, что женщина, которая когда-то бросила ее отца и сестру, могла пострадать.
– Со мной всё будет в полном порядке, Руби, – сказала Янг, погладив ее по голове. – Я уже сражалась с ней, и не собираюсь ее щадить после того, как она попыталась убить не только меня, но и Иня.
Поскольку в выделенной им комнате никого постороннего не было, Инь спокойно выглянул из рукава. Он не мог говорить – по крайней мере, по-человечески – но зато уже умел общаться при помощи своеобразных жестов. Например, прямо сейчас Инь создал на руке Янг мультяшное лицо с грустным выражением.