Но если Корал вернется домой вместе с Кроу, то никаких подозрений у Салем так и не возникнет. В конце концов, именно за ним Корал и уходила из Земель Гриммов, так что Кроу потребуется лишь оставаться спокойным и выиграть им немного времени.
Ну, столько, сколько сможет.
А когда они отыщут Пирру, Салем уже нечем будет с ними торговаться, и ей все-таки придется их выслушать. Что дальше?.. Честно говоря, у Жона не имелось абсолютно никаких мыслей насчет того, как им убедить Салем в своей правоте, но что-нибудь они обязательно придумают.
“Ни один план не переживает столкновения с противником”, – произнес Реми. – “Но что-то я сомневаюсь в том, что из-за этого следует идти на дело вообще без плана”.
“От тебя я тоже не слышу никаких идей”.
“Потому что их у меня нет. У твоей матери имеется множество причин, чтобы отказаться от вашего предложения, и ни одной, которая заставила бы ее согласиться”.
“Мы всё равно попытаемся ее уговорить. К тому же, как и сказал Сан, это будет гораздо проще, чем убеждать в нашей правоте всех остальных. Но если она к нам все-таки присоединится, то с остальными у нас возникнет куда меньше проблем”.
Потому что Салем вполне могла сделать какой-нибудь эффектный жест для подтверждения своих мирных намерений. Например, выстроить Неверморов в виде сердечка или еще что-нибудь в том же духе. Пусть это и будет выглядеть просто нелепо, но зато люди поймут, что кто-то оказался способен контролировать Гриммов, и с ним вполне возможно заключить мирное соглашение.
Жон вовсе не надеялся, что всё у них получится легко и просто. Вайсс указала на множество вероятных препятствий на их пути к цели, а она всегда была самой умной в их команде. Найдутся и те, кто не захочет вести с ними какие-либо переговоры. Но и убеждать им следовало далеко не всех подряд, а только тех, у кого имелась реальная власть. А уж остальные тогда окажутся именно их заботой.
Да и не все ведь желали вечной войны, верно? По крайней мере, Жону очень хотелось верить, что найдутся и те, кто не станет возражать против мира, а то и поддержит их начинание.
“Мне кажется, что ты уже что-то придумал”.
“Да. Но пока не стану ничего об этом говорить. Я еще и сам не уверен, поможет ли нам что-то подобное, или же всё станет еще хуже”.
“Хм. Ладно, буду ждать с нетерпением”.
– Ты нервничаешь, – сказала Янг, подползая к Жону и устраиваясь около него. Сам он выбрал удобное местечко на стыке двух чешуек, на одну из которых можно было опереться спиной. – Надеюсь, это не тошнота, иначе я просто скину тебя вниз.
– Нет. На самом деле, даже как-то странно, но меня сейчас совсем не тошнит.
– Наверное, потому, что ты слишком сильно нервничаешь.
– Ага, – вздохнул Жон и, когда Янг ткнула локтем ему в бок, пояснил: – Мне кажется, это из-за того, что я сейчас не только возвращаюсь домой, но еще и тащу туда с собой вас всех.
– Боишься, что мы можем там пострадать?
– Нет. По крайней мере, не физически. Я вовсе не преувеличивал, когда говорил о чрезмерной опеке со стороны мамы. Она любит нас с сестрами и видит в человечестве угрозу нашему существованию. Разумеется, это не касается вас, поскольку вы являетесь моими друзьями. Но мама наверняка попытается запереть меня где-нибудь в безопасном, по ее мнению, месте, а потом выкинуть ключ от замка. Да и вас, скорее всего, тоже…
– И ты волнуешься, что она не станет тебя даже слушать?
– Ага.
– Родители часто бывают такими, – сказала Янг, тоже опершись спиной на ту же самую чешуйку. Их с Жоном плечи соприкоснулись. – Папа обычно остается спокоен, но так происходит далеко не всегда. И уж тем более не после смерти мамы. Некоторое время он даже не желал хотя бы на мгновение упускать нас из виду. А уж мысль о том, что мы с Руби станем Охотницами, и вовсе сводила его с ума…
– И как же вам удалось его переубедить?
– Никак.
– Что?
– Мы постоянно спорили, ссорились и кричали друг другу всякие гадости. Дядя Кроу выступал на нашей стороне, а Руби всё время ходила грустной. В общем, это было просто ужасно, – призналась Янг. – Я часто говорила ему что-нибудь очень мерзкое, а потом бежала плакать в мою комнату.
– Эм… – произнес нахмурившийся Жон. – Но ведь у тебя же с твоим отцом вроде бы нормальные отношения, да?
– Да.
– Так что же изменилось?