– Как и всегда, Лиза, – усмехнулся Кевин. – А теперь вернемся к нашим обозревателям.
Камера отодвинулась, вновь демонстрируя телевизионную студию, где сидел высокий мужчина с коричневыми волосами. На заднем плане еще несколько секунд показывали изображение улыбавшейся Лизы с подписанным внизу именем, после чего оно исчезло.
– Это пока все новости от Лизы с улиц Вейла, но мы пригласили в нашу студию двух гостей, которые помогут нам прояснить некоторые моменты насчет текущей ситуации. Итак, встречайте Бартоломью Ублека, профессора, доктора и преподавателя истории в Биконе.
– Рад здесь оказаться, Кевин.
– И Кристофера Редклиффа, капитана полиции Вейла.
– Спасибо за приглашение, Кевин, – кивнул тот.
– Рад приветствовать здесь вас обоих, – улыбнулся Кевин, а камера оказалась направлена на гостей, сидевших на красных плюшевых креслах и отделенных друг от друга вазой с цветами. – Теперь, когда мы все, благодаря Лизе, услышали, о чем именно говорят на улицах, то хотелось бы узнать ваше мнение на этот счет. Расскажите, как вы видите данную ситуацию.
– Всё очень просто, Кевин, – произнес Редклифф. – Хотя мы и не имеем права давать какие-либо комментарии насчет действий Атласа и так называемого ‘похищения’, но следует помнить о том, что мы долгое время являлись союзниками. С другой стороны, Гриммы всегда были нашими врагами, так что лично для меня дальнейшие действия вполне очевидны.
– Это чересчур узкая точка зрения, – возразил ему Ублек. – Хотя я ничуть и не оправдываю действия Гриммов, но наличие над ними некой организации требует тщательного изучения. Если их представители и в самом деле способны контролировать Гриммов, чему уже были представлены неоспоримые доказательства, то это может означать окончание бесконечного конфликта. Идея заключения с ними мира должна быть всячески поддержана.
– Гриммы в ответе за тысячи и даже десятки тысяч смертей! Мир? С ними?!
– Конфликты всегда ведут к смертям. Каждая война в нашей истории лишь увеличивала число погибших. С тем же Атласом мы неоднократно враждовали, но сейчас являемся их союзником. Война с фавнами-…
– Привела к возникновению Белого Клыка. Вряд ли это можно назвать хорошим примером.
– Чем бы ни являлся в наше время Белый Клык, но он всё равно гораздо лучше полномасштабных боевых действий, – заметил Ублек. – Кроме того, мы все прекрасно помним о том, что создали его уже после войны в связи с небезызвестными событиями. Но Гриммы значительно превосходят нас в числе. Если мы останемся в союзе с Атласом, и тот все-таки спровоцирует полноценную войну, то мы окажемся втянуты в конфликт, на который у нас попросту недостаточно ресурсов.
– И вы предлагаете нам свернуться в клубок, а затем просто ожидать, когда всё закончится, и к нам явятся наши новые хозяева?!
– Нет. Я говорю о том, что нам следует принять предложение кронпринца о переговорах и постараться выяснить, существует ли возможность как-то урегулировать наш конфликт.
– А те, кто потерял в нападениях Гриммов семьи? – усмехнулся Редклифф. – Им что, теперь нужно просто утереться?
– Хотя это и весьма трагично, но сосредоточившись на мести, мы можем полностью упустить открывающиеся перед нами перспективы.
– Наши павшие требуют отмщения! – воскликнул Редклифф.
– А все остальные тогда присоединятся к ним! – рявкнул Ублек, тоже утратив терпение. – У нас появился редкий шанс заключить мир, а эмоции и идеи мести или так называемого ‘правосудия’ ведут лишь к бесконечной войне! Холодный разум должен возобладать.
Редклифф фыркнул.
– Холодный разум, да? Или, может быть, ледяные сердца? Мы сражались с Гриммами и до этого, так что как-нибудь справимся и в дальнейшем.
– Не нужно этих глупостей, Редклифф. Вы не являетесь Охотником и просто не понимаете, как именно в этой области обстоят дела. Мы вовсе не сражались с Гриммами, мы выживали. С огромным трудом. Гора Гленн, например, нашим везением похвастаться не может.
– И это еще десятки тысяч смертей, – проворчал Редклифф. – Нам что, и о них тоже следует позабыть?
– Нет! Я хочу, чтобы люди помнили о прошлом, но это не мешало им двигаться в будущее. В мирное будущее, а вовсе не навстречу крови и смерти. Наши павшие наверняка бы хотели, чтобы их потомки жили, а не погибали один за другим ради гордости или мести.