Руби и Вайсс с одеждой повезло гораздо больше, как бы они ни жаловались на толстые и неудобные балахоны. Первая соединила ладони и, спрятав их в рукавах, будто бы подражала какому-то мудрецу из Мистраля, иногда потирая их для того, чтобы согреться. Вайсс же к этому климату оказалась куда более привычной, так что стояла абсолютно спокойно, просто игнорируя лютый холод.
Если Айронвуд все-таки решит их бомбить, то пусть выберет огненный Прах.
По крайней мере, никто не набрался смелости приблизиться к ним и завести разговор или – хуже того – вызвать на поединок, дабы защитить Атлас. Люди просто указывали в сторону их группы, смотрели, делали снимки или вели запись, желая из первых рядов узнать о дальнейшем развитии событий и, возможно, попробовать выторговать свои жизни, если сделка с Атласом всё же сорвется.
А может быть, они все-таки хотели его убить. Должен же был найтись хоть один человек, припрятавший топор и намеревавшийся отомстить Жону за то, что когда-то сделали Гриммы.
Как бы там ни сложились обстоятельства, но скучно им точно не будет.
– Сюда летит Быкоглав, – сказала Руби.
– Наконец-то, – вздохнул Жон. – Я уже замерз.
– Помни о том, что тебе ни в коем случае нельзя демонстрировать страх, неуверенность или дискомфорт, – проинструктировала его Вайсс. – Ты являешься кронпринцем Гриммов из королевской семьи. У тебя всё всегда находится под контролем, даже если это не так. Будь собранным, надменным и целеустремленным.
– П-понял.
– И прекрати стучать зубами!
– В-вайсс, тут м-минус тридцать.
– Кронпринц Гриммов не может замерзнуть.
– К-кронпринц Гриммов с-считает иначе.
– Не считает, – с нажимом произнесла Вайсс. – Если, конечно, он желает произвести нужное впечатление.
Она посмотрела на начавший снижаться Быкоглав с ясно различимым гербом Атласа.
– Итак, мы с Руби будем молчать, пока ты к нам не обратишься. Если тебе понадобится выиграть немного времени, то задай одной из нас какой-нибудь вопрос.
– И лучше всего Вайсс, – добавила Руби.
Та вздохнула и устало потерла переносицу.
– Вот уж спасибо…
– Эй, ты же являешься лидером нашей команды.
– Руби, мы уже давно не в Биконе.
– Не стоит спорить, Вайсс, – прошептал Жон, наблюдая за Быкоглавом. – Мы все прекрасно понимаем, что ты моментально придешь в ярость от нашего идиотизма и снова захочешь занять эту должность.
– Ты вовсе не должен гордиться этим фактом!
– Тише, они уже близко.
Толпа на плато отступила от ясно обозначенного висевшим в воздухе уже несколько минут Быкоглавом места приземления. Люди продолжали переговариваться, камеры оказались направлены в ту сторону, а репортеры пытались перекричать поднявшийся гам, чтобы донести до зрителей суть происходящего. Взгляд Жона по-прежнему не отрывался от Быкоглава.
Тот, повинуясь явно очень опытному пилоту, сумел перебороть пару особенно сильных порывов ветра, а затем опустился вниз, коснувшись земли. В борту распахнулась дверь, из которой выбрались несколько вооруженных солдат. Они быстро разошлись в разные стороны, держа свое оружие направленным исключительно вниз и не покидая отбрасываемой Быкоглавом тени. По крайней мере, переходить к агрессии пока никто не собирался.
А затем появился хмурый генерал Айронвуд. Его внушительная фигура чуть ли не заслоняла собой проем, в котором он встал, медленно оглядев снимавших его людей, плато и, наконец, Жона. Затем Айронвуд спрыгнул на землю, скрипнув попавшим под тяжелые сапоги снегом.
Следом за ним показались Винтер и еще один солдат, заняв места, соответственно, за правым и левым плечами Айронвуда. Разумеется, у них имелось с собой оружие, но из креплений его пока не доставали. Эта троица направилась к самому центру плато, оставив прочую охрану возле Быкоглава. Их намерения оказались вполне очевидными.
– Идем, – сказал Жон, но перед этим все-таки оглянулся на Кевина, который цеплялся за склон горы, высунув над краем только огромную морду. Жону пришло в голову, что, возможно, именно присутствие за их спинами дракона и отпугивало от их компании всех этих репортеров. – Жди нас здесь, Кевин.
Тот громко фыркнул, но всё же последовал его указанию.
– Всё еще не могу поверить в то, что его зовут Кевин, – пробормотала Руби, когда они втроем тоже направились к центру плато.
– Это Синдер его так назвала.